Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Есть там, севернее Серова, одно местечко, - отвечает Саша.

«Севернее Серова одно местечко? Севернее Серова начинается болото. Видно, ящички пойдут ещё дальше. На севера. Интересно, что в них такого, что может заинтересовать северян?».

Но, конечно, произносит он другое:

- О нет, мне туда не нужно, я тогда выйду где-нибудь на большом тракте.

- На тракт мы выйдем у Новой Ляли.

- Вот и отлично, там я и сойду.

На том и порешили, и уже через полчаса два грузовика покинули обитель. Горохов из нескольких мешков устроил себе удобное место под кондиционером, но когда машина покатилась по степи, он всё-таки перелез поближе к ящикам. Да, прочный пластик, надёжные замки, всё как он и думал. Только вот ящики оказались достаточно лёгкими. Едва ли не пустыми.

«Интересно… Груз лёгкий, но объёмный и, судя по всему, ценный. Везётся на самый, самый край к болотам. Конечно же, к северянам. Куда ещё? А сама обитель – место очень и очень богатое, позволяющее себе большое количество людей и даже найм бывших военных для контроля окрестностей, в обители куча еды и оборудования, в общем, всего, что производится на севере. Откуда у пророка столько денег? Ну, внешняя паства добывает ему деньги. Допустим… А что сама обитель может продавать на север? Что производит обитель? Обитель – это большой исследовательский комплекс, а ещё комплекс по переработке биоматериалов… Где-то в этом и ответ».

А бывший Андрей Горохов, ныне же Михаил Толстых, на этом свои расследования и закончил. Он снял и вывернул наизнанку свою штормовку, уселся на мешки, достал из мешка иголку с ниткой и нож и стал пришивать к левому рукаву потайной карман для своего оружия, для пистолета. И тут, под тентом кузова, в полумраке, он всё отлично видел и легко управлялся с иголкой.

«Всё-таки хорошие глаза мне сделал пророк».

До Новой Ляли они добрались ночью. Вернее, машины вышли на тракт на полкилометра севернее её. Но это его не пугало. Так даже лучше. Когда Горохов попрощался с мужичками, один из водителей-охранников произнёс:

- Во имя будущего, брат.

- Именем его, - откликнутся Горохов, и странное дело, теперь это не казалось ему нелепостью, какой-то забавой или пустым ритуалом. Он, проведя, по существу, не так уж много времени в обители, понял, что люди в это верят, что живут этим. И что люди там в принципе неплохие. Так что теперь он отвечал им без фиги в кармане и без ехидной внутренней ухмылочки.

Огни городка были справа от дороги. А по дороге катили грузовики, поднимая пыль. Он выспался и был полон сил.

***

Из-под жалюзи одного из окошек библиотеки, из жилой комнаты, пробивался свет.

«Время скоро двенадцать… Чего это мы не спим?».

Он проходит ещё раз возле окна, прислушивается. Но в ночи скорее можно услышать рёв моторов с далёкого тракта, чем разговоры за окном с хорошими уплотнителями. В общем, делать нечего, и он тихонечко стучит в окно. Там сразу мелькнула тень: значит, и вправду не спят, услышали.

Тень подходит к окну, поднимаются жалюзи, за стеклом женщина, а Горохов специально не прячется, пусть она его увидит. Он кивает ей в сторону двери: открой. И сам идёт туда.

Она стоит за дверью, но не открывает, видно, боится, и тогда Андрей Николаевич говорит негромко:

- Во имя будущего.

Слова магические. Тут же дверь раскрывается. Свет падает из её спальни в прихожую, Вероника в одной тонкой рубахе, ему хорошо видно её фигуру на просвет.

- Я не одна, – сразу произносит женщина. – У меня клиент. Вам нужен ночлег?

Бывший оперуполномоченный стягивает респиратор, но очки не снимает. Он принюхивается: пахнет табаком, а от неё водкой:

- Нет, ночлег мне не нужен. – отвечает он. – Один человек сказал мне, что я могу забрать у вас мотоцикл.

Она замирает и молчит, кажется, пытается его разглядеть в темноте. И тогда Горохов молча идёт в её спальню, чтобы ей было его видно. А там за столом мужчина в одних брюках, на столе нехитрая еда и полупустая бутылка хорошей водки. Мужчина держит в руке обрез. И тогда Горохов поднимает руку:

- Друг, не волнуйся, я здесь просто забрать у Вероники одну вещь, заберу и уйду.

- Ну хорошо, раз так, - мужик на всякий случай всё равно оружие не опускает. Ну и ладно, он с половины бутылки не должен быть слишком пьяный, чтобы начать палить. Вероника тоже тут, на ней, кроме рубахи, и вправду ничего нет. Она ещё в первую их встречу показалась ему привлекательной… Теперь же женщина стала для него еще интереснее. И она разумно хочет избежать конфликта и произносит:

- Пойдёмте, поговорим в другом месте.

Вероника, как есть, выводит его в сарай, мотоцикл по-прежнему там накрыт тряпками, женщина даже не включила свет, а Горохов сразу начинает снимать тряпки со своего транспортного средства.

- А вы кто? – наконец она включает свет, чтобы видеть, что он там делает в темноте.

- Андрей Николаевич Горохов сказал мне, что я могу забрать мотоцикл у очаровательного библиотекаря Вероники в Новой Ляле, - отвечает бывший оперуполномоченный.

- Но он мне ничего о том не говорил, - отвечает ему женщина. Она внимательно разглядывает его и, кажется, её удивляет то, что он не снимает солнцезащитных очков.

- Не волнуйтесь, - Горохов снимает перчатки, проверяет кран бензонасоса и берётся за ручку газа, - если Горохов вдруг спросит, скажете, что его мотоцикл забрал Михаил Толстых. Он всё сразу вспомнит, – после этих слов Андрей Николаевич усмехается.

Он отводит ножку кикстартера, пару раз её нажимает, чтобы бензин попал в стартер и, чуть поддав газа, с одного нажатия заводит мотор. Конечно, это же был его мотоцикл.

- И всё-таки, знаете… - Вероника подходит ближе. Видимо, она всё ещё не очень хочет отдавать ему его же мотоцикл. Что она там думает, что Горохов вернётся, что ли? Или, может, у неё на этот мотоцикл уже есть свои планы?

Горохов бросает акселератор, и мотоцикл сразу переходит на самые низкие обороты, он едва урчит, а бывший уполномоченный лезет в карман и достаёт оттуда монету, показывает ей одну сторону: вот, смотрите. Женщина подходит ближе. Он не стал