Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

Она стоит у кровати, скидывает обувь и начинает расстёгивать пуговицы – и всё стесняется, что ли:

- Мне тогда помыться надо, – она наконец снимает комбинезон.

- Не надо, поздно уже, раньше нужно было мыться, а теперь уже некогда, иди сюда ко мне.

***

Утром она была поживее, ходила с ним ещё раз к Масе, пытались выпросить ещё патронов. Но к «Валу» начальница безопасности ему патронов не дала.

- У меня всего два ящика осталось, – сказала Мася как отрезала. А потом поинтересовалась: - Ты, что, собираешься винтовку мою и пистолет забрать?

- Да, - отвечает Андрей Николаевич и показывает ей на свой рюкзак. – А это я хочу оставить у вас.

Там, в рюкзаке, его револьвер с кобурой, очки «Спектор», отличный респиратор с встроенным компрессором, в котором можно бегать, и ещё всякие дорогие и хорошие вещи, в том числе компас, аккумуляторы, часы, рации, прицел, удобная и лёгкая фляга и даже его обрез… Всё это, включая хороший рюкзак, он решает оставить здесь. У этого нового Горохова, с новой кожей и новыми глазами, не должно быть ничего, что могло как-то увязать его с тем старым Гороховым, который когда-то служил в Трибунале. И он говорит:

- Ещё мне не помешала бы другая одежда и обувь, не новая и самая простая. У вас есть что-нибудь?

У начальника безопасности, конечно, всё это есть. И он выбирает себе выгоревшую, уже почти белую штормовку до колен, с большим количеством карманов; старый, но ещё очень крепкий пояс из брезента; длинный нож; немного стоптанные ботинки на толстой подошве и, на казацкий манер, обмотки к ним, в просторечии «собиратели клещей»; простые и прочные брюки, рубаху из тонкой ткани и кепку с козырьком и затылочным платком. Самые простые очки и самый простой респиратор. К этому костюму отлично подходила винтовка «Ляо Вин. Тип-62» и кобура с небольшим пистолетом «девятка» на поясе. Вот так и выглядел обычный небогатый степняк или казак из кочевых. Простой холщовый мешок за плечами, простая фляга. В общем, Горохову понравился его новый вид. Даже то, что рукава штормовки были ему чуть коротковаты, не портило общего впечатления.

«Так даже лучше».

- Подпиши здесь, - произнесла Мася в конце и протянула ему планшет со стилусом. Горохов поставил свою закорючку, подтверждающую, что все вещи, включая оружие и патроны, он получил. Оказался немалый такой список. А потом начальница безопасности убежища произнесла, забирая у него планшет:

- Жанна, веди его в канцелярию ко мне, выпишем ему хоть какую-нибудь бумажку. Я дверь закрою сейчас и приду, пусть его пока фотографируют.

Это была неплохая мысль. Они прошли по коридорам туда, где Андрей Николаевич ещё не бывал. Там их ждал молодой паренёк лет пятнадцати, он сказал, что уже получил от Маси распоряжение и готов приступить к делу. Горохова он для начала сфотографировал. Потом нашёл потёртый и засаленный бланк удостоверения личности. Первое удостоверение в своей жизни бывший оперуполномоченный получил именно на таком бланке. Где-то в самых далёких дебрях такие бланки ещё ходили.

- Какую фамилию писать будем? – поинтересовался паренёк, глядя на Андрея Николаевича.

А тот в свою очередь взглянул на своего куратора; вчера ночью, во время незапланированных совместных «исследований», он был с нею на ты, но сегодня она начала обращаться к нему на «вы», и он тоже стал с нею «вежлив».

- Жанна, а какая у вас фамилия?

- У меня? – удивилась женщина. – Толстых.

- Ну вот, так и записывайте. Толстых.

- А имя? – парень стал аккуратно выводить буквы на бланке.

- Михаил, - назвал бывший оперуполномоченный первое пришедшее ему в голову мужское имя.

- А откуда вы? – продолжает спрашивать писарь, не отрываясь от дела. – Место проживания.

Горохов подумал немного и нашёл местечко, которое вот так сразу никто не сможет проверить:

- Пишите «Лысьва».

- Лысьва, - записывает молодой человек. – А какого вы года?

- Жанна, как, по-вашему, сколько мне лет? – Андрей Николаевич снова взглянул на своего куратора.

И та ответила сразу и весьма уверенно:

- Тридцать.

Горохов усмехнулся и поправил её:

- Мне тридцать четыре.

Глава 31

Два грузовика шли на Серов, там должны были грузиться; чем грузиться, бывшему оперуполномоченному не сказали. Да он и не особо интересовался. Начальник конвоя, серьёзный человек лет сорока по имени Саша, спросил у него:

- Как тебя величать, брат?

- Михаил, – назвался Горохов. Нужно было привыкать к новому имени.

- Зови меня Саша. Брат Михаил, у нас в кабине нет места, нас там трое, во второй машине то же самое, - поясняет начальник конвоя, - но у меня в кузов выходит воздуходув из кондиционера.

- Меня это устроит, – говорит ему Андрей Николаевич.

- Там несколько мешков, можешь устроиться с удобствами, тем более в кузове безопаснее, - усмехается Саша. – Ты же знаешь, что первые пули всегда летят в кабину.

- Тут, у обители, место тихое, – понимает Андрей Николаевич. – Тут людоеды должны появляться систематически .

- Они и появляются. Но у Маси есть наёмная бригада из бывших военных, они из внешних (Горохов уже понимал, что так жители убежища зовут людей из внешнего мира), ребята очищают от них окрестности и, главное, – наш путь до большого тракта, но ты же понимаешь, что за всеми всё равно не уследить. В общем, некоторый риск есть…

«Тут всё сложнее, чем я думал: и конвои нужно проводить в убежище, и окрестности контролировать. На самом деле обитель пророка – это серьёзная организация и, судя по всему, процветающая».

Они вместе с Сашей залазят в кузов грузовика, и тот показывает:

- Вот, это один из выводов кондиционера, мешки сложишь сюда, под него, и будешь ехать с комфортом.

- А что это за ящики? – указывает Горохов на два небольших ящика. На них нет никаких надписей, но они из прочнейшего пластика и надёжно заперты.

- Эти? – начальник конвоя, кажется, не хочет говорить. – Они тебе не помешают.

- Конечно, не помешают, - соглашается бывший оперуполномоченный. Но оперативник всё-таки берёт в