Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Я… хотел бы, чтобы Церен вернулась… Она… она как связующее звено между мною и детьми… А без неё я даже не знаю, о чём с ними говорить… Мне нужно к ним привыкнуть…

- У вас нет к ним отцовских чувств? – догадался Всеблагой. – Вы не должны себя в этом винить. Вы видели этих детей один раз, это естественно.

- У меня к ним… - тут уже Горохов не врал, - странные чувства, я не могу их объяснить. – И вот тут он тоже не врал. – В общем, я очень хочу увидеть Церен.

Пророк вздыхает:

- Это произойдёт не очень скоро; думаю, что она переродится не раньше, чем через год, и, как я уже сказал, мы не знаем, насколько новая Церен будет той Церен, что мы с вами знали.

- Пусть будет какая будет, - искренне произносит Андрей Николаевич, - я согласен на любую.

А пророк продолжает разговор, на сей раз он поворачивается к девушке, что сидела всё это время слева от него и молчала.

- Вы же сразу поняли, Андрей Николаевич, что это не Церен.

- Да, но… Я был поражён сходством этой девочки с нею, - отвечает бывший оперуполномоченный.

Тут Всеблагой поднимает свою багровую руку, и девушка воспринимает его движение как команду. Она встаёт на четвереньки рядом с ним и склоняет свою голову к нему поближе, а пророк протягивает руку, отводит от её лица прядь волос и прикасается к её щеке, потом к её шее:

- Это первый из конструктов, который получился у меня, который вышел удачным, – но продолжает прикасаться к коже девушки своей страшной рукой, он ласкает её, - у неё прекрасная кожа, вы же чувствовали её, Андрей Николаевич? Помните её?

- Как ни странно – помню, - врёт Горохов. Хрен он там помнит, как он прикасался к Люсичке. Секс, конечно, у него с нею был какой-то… Но вот все эти мелочи… Честно говоря, ему сейчас больше всего помнится Жанна с её «мануальными исследованиями». Это он помнит ярко и хочет новых «исследований». А красотка Люсичка… Это из какой-то иной, давней его жизни.

- Андрей Николаевич, - продолжает пророк, он убирает руку от девушки, и та снова садится на подушки. – Вы же собираетесь покинуть нашу обитель?

- Да, но на время, – отвечает Горохов. – Жанна сказала, что я не закончил процесс восстановления, что через месяц мне нужно будет вернуться, чтобы пройти процедуру со стволовыми клетками.

- Да, эта процедура необходима, иначе вы серьёзно затормозите своё развитие или даже остановите его. А вам ещё предстоит пройти немалый путь до истинного преломления, – соглашается пророк. – Ну а как вы собираетесь строить отношения с нашей обителью?

Горохов почти не раздумывал после этого вопроса:

- Мне, собственно, особо и некуда идти. Я думаю строить свою жизнь с вами, я надеюсь быть вам полезным, Всеблагой. Во имя будущего.

Пророк помолчал, а потом сказал:

- Александра, иди к себе.

«Молодая Люсичка» без слов встаёт и уходит из покоев, как и седой старик Ван, за занавеску за спиной мальчика под покрывалом. А тот несколько секунд молчит и лишь после произносит:

- Она красива. Как вы считаете?

Горохов предпочитал женщин с более выраженной сексуальностью, но эта юная Александра и вправду была красива.

- Безусловно.

А «юноша» и продолжает:

- При переходе в этот мой корпус я убрал из протокола генезиса тканей всю половую систему. Я экономил время, экономил ценные белки и, главное, не хотел, чтобы меня что-то отвлекало от созидания. Теперь же… – он помолчал немного, – глядя на некоторые свои творения, я иногда сожалею об этом своём решении.

Глава 29

Он кажется простым и человечным, может быть, даже вызывает сочувствие.

«У своей паствы – сто процентов вызывает, ну а как иначе? Не спит – работает, испытывает постоянную боль, экспериментирует на себе, для экономии не поставил себе половую систему… лишил себя большой радости в жизни. И всё это ради дела. И всё это во имя будущего. Он в глазах людей уже не просто пророк, он для них уже святой. Истинная икона жертвенности. Никак не меньше. Он здесь настоящее духовное совершенство. Пример для подражания. Ну а то, что этот святой со своей подручной Церен физически выдающихся людей отправляет к пришлым на опыты ради склянки вещества, скупает в пустыне людей и даже своих последователей обращает в жертвователей, пуская их всех в биобаки, где тех перерабатывают на белки – так это опять же: всё во имя будущего!».

Здесь, в убежище, царит культ пророка-святого, образца для подражания, а главное – существа, решающего, кому жить дальше, а кому стать жертвователем, то есть кому жить, кому умереть. Так что бывшему оперуполномоченному было понятно то благоговение, с которым Жанна, да и все остальные жители убежища относились к своему пастырю.

Но… Андрей Николаевич уже не мог иметь нейтральное мнение о Всеблагом: во-первых, он избавил его от неизлечимой болезни, во-вторых, дал новое молодое тело, и, в дополнение ко всему, ещё… казался ему умным. И самое главное... с новым телом он получил новую внешность, что сразу избавляло его от нависающей угрозы. Угрозы нешуточной. Теперь никто не заподозрит в нём того бывшего оперуполномоченного Трибунала, которого разыскивают коллеги. В общем, новое тело – новая жизнь.

И всё это благодаря этому маленькому и щуплому человеку с прозрачной кожей, что сидит перед ним, накрыв голову и плечи, спрятав лицо под лёгкой тканью.

- Значит, вы собираетесь строить свою жизнь рядом с нами, - повторил наконец пророк. Судя по его тону, это было не совсем то, что ему нравилось. И Горохов насторожился: «Я сказал что-то не то?». И тогда пророк пояснил: – Мои соратники говорят, что вы нам можете быть полезны, и я с ними согласен, особенно теперь, когда наша Церен переходит к своему новому уровню. Но я не очень доверяю свободным охотникам или вольным наёмникам. Они не раз нас обманывали, подводили…

- Ну, я не совсем уж вольный или свободный; насколько я понимаю, мой новый корпус не очень долговечный, Церен мне говорила, что новый корпус рассчитан на десять-пятнадцать лет, а