Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

не убивают его где-то в степи, а именно довозят до первого биобака, где и перерабатывают тихонечко вместе со всеми другими, – в этом Андрей Николаевич не сомневался. – Никуда такого эгоиста не выпустят. Во-первых, чтобы не расходовать понапрасну ещё ценный материал, а во- вторых, просто из безопасности, чтобы потом такой вот изгнанный эгоист не начал болтать про убежище пророка».

А ведь и вправду, он, будучи в Трибунале, самой осведомлённой организации по эту сторону Великих болот, никогда до последних времён не слыхал про всех этих сектантов с их пророками и отшельниками, с их огромными, технологически совершенными комплексами в необитаемой пустыне.

«Нет-нет… Никто никуда никаких эгоистов отсюда не выпускает! Отсюда только два пути: либо в ванну перерождения, либо в биобак на переработку».

И тут он неожиданно вспоминает:

- Жанна, а вы знаете Церен?

- Конечно, она из ближайшего круга Всеблагого, она такая же древняя, как и он, - тут женщина заговорила с благоговейным придыханием, - её когда-то удостоил аудиенции сам Пробуждённый.

- О-о, - в тон ей произнёс Горохов. – Сам отшельник?

- Да, - подтвердила его куратор.

- А где она сейчас?

- Она совершает новый переход, - сообщает ему Жанна. – Говорят, это уже её шестой метемпсихоз. И каждый раз она перерождается в лучшую форму, чем была предыдущая. Говорят, у неё уникальный набор хромосом.

«Я, конечно, не специалист, но за шесть перерождений от её уникального набора уже ничего не должно остаться».

- Интересно, - говорит тут бывший оперуполномоченный, - а можно мне на неё взглянуть?

- Я спрошу благословения у Всеблагого при случае, - отвечает Жанна. – Если он даст его, я свожу вас в санктум, к её ванне, – и тут же она напомнила: – Но лучше будет, если ко Всеблагому я приду с результатами нашего исследования.

- Исследованиями о работе моего аппарата воспроизводства? – уточнил он.

- Да.

Этот день был очень долгим, да ещё и разговор с куратором в пустынном и тёмном коридоре затянулся до глубокой ночи, Горохов уже хотел спать, поэтому он говорит ей:

- Я устал. Если только исследовать мою половую систему будете вы и сейчас, сразу. Иначе я просто засну, пока вы будете за кем-то ходить.

- Ну, в принципе, ёмкость у меня с собой… - она немного стеснялась. – В принципе, я могу всё сделать сама… Но мануально…

- Рукой? – переспросил Андрей Николаевич.

- Да, я думаю, что это будет нормально, исследование мы проведём, нормы этичности при этом нарушены не будут, я не получу преимущества перед сестрами нашей обители, – нашла выход из ситуации Жанна.

- Мануально, значит? — Горохов, по большому счёту, был не против и, несмотря на усталость, снова почувствовал приятное волнение. Теперь он глядел на своего куратора как на женщину и соглашался с её решением. - Ну ладно, мануально так мануально.

Глава 27

В это утро он проснулся с мыслью о том, что был бы вовсе не против того, чтобы его старательный куратор прямо сейчас была тут и очень ответственно, как и вчера, провела бы повторное исследование… мануально. А ещё он думал о том, что этот день будет у него интересный, что сегодня у него будет интенсивная тренировка, хорошая еда, вечерняя, если не сказать ночная, стрельба, а за обедом можно будет сообщить Жанне, что он не против того, чтобы познакомиться с Екатериной. Пусть она узнает, заинтересована ли та во встрече.

Бывший оперуполномоченный, когда брился, заметил, что разводы на теле его уже не очень огорчают. Он прикасается к своей коже, к улучшенной коже. Та была плотной на ощупь… крепкой, что ли. Может, она и не гладкая, как у молодых женщин, тем не менее ему нравился его новый эпидермис. Да и глаза уже не казались отталкивающими: в принципе, не такие уж и страшные. А пугающая костлявость потихонечку сходит на нет, так как у него начинает появляться мускулатура. И пустота первых и, как ему тогда казалось, мрачных дней отступает.

Волосы. Они уже были заметны, и Андрей Николаевич не удержался и подёргал за них – сидят крепко. Хорошо, что он не видел того, как баба Кристина выдёргивала их из его головы пучками, а он даже не чувствовал этого.

В общем, это было очевидно, у него стал появляться вкус к жизни, и он не стал бы отрицать, что это ощущение интереса пришло нему в тот момент, когда он разглядывал женщин в нижнем белье в планшете своего куратора. А уже вечером его по-настоящему захватил азарт, когда он стрелял из плохого оружия по кактусам, когда стал радоваться первым своим попаданиям.

«Раздетые женщины и оружие – примитивненько, однако, - он только усмехнулся этой своей мысли, и тут же подумал: – Но, если Жанна не врёт, мне сейчас физиологически лет тридцать. А значит, и гормоны тридцатилетнего. Ну, для этого возраста вполне себе нормальные интересы». Живи он сейчас с этим телом во внешнем мире, к этим двум интересам прибавились бы ещё и деньги, но здесь, в убежище, они не нужны. Деньги, оружие, женщины и уважение коллег, вот что интересовало его в тридцать. Он тогда даже о карьере не очень-то думал.

«В общем, всё нормально».

В это утро Горохов как будто проснулся после болезни или тяжёлого сна. Вот только… одна мысль смазывала всю радужную картину его предвкушений и приятных планов. У него оставалось мало времени. Задерживаться в этом уютном местечке Андрей Николаевич не мог, и уже сегодня он собирался поговорить с Жанной об этом. А та пришла к нему как раз тогда, когда он закончил утренний туалет. Она была явно в приподнятом настроении.

- Я была у Всеблагого, он проявляет интерес ко всему, что касается вас, Андрей Николаевич. Мы говорили с ним о вас больше двадцати минут. Я сообщила ему, что ваша половая система работает хорошо, хорошая реакция, хорошая эрекция, обильная эякуляция… - она добавляет: – Всеблагой просил провести ещё пару исследований для общей картины.

- Когда вы только всё успели? – Горохов взглянул на часы. Ещё не было и пяти утра, столовая ещё не работала.

- Меня вызвали к нему в половине третьего, я полтора часа ждала аудиенции, - отвечала куратор. –