Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Там два фото, – многозначительно поясняет Жанна. – Стрелочку нажмите.

Он послушно нажимает стрелку на клавиатуре, и появляется второе фото этой девушки. Там она в полный рост, на ней только нижнее бельё. Ну, неплохая фигурка… будет у неё лет через десять. Там её данные: имя, рост, возраст. Слишком молода, ему давно уже нравятся женщины с более выраженными формами. Горохов пролистывает дальше, и там уже женщина, которой около сорока. У неё не очень хорошая фигура… Неинтересная…

«Решила рискнуть, типа чем чёрт не шутит… Ну понятно».

Он пролистывает дальше… Тут Андрей Николаевич ловит себя на мысли, что это незатейливое дело его увлекло… Следующая женщина… Ну, приятная, как минимум. Не худая, как большинство здешних дам. Тугой толстый хвост из тёмных волос. Второе фото в белье: отличная фигура, тяжёлая грудь… Катерина, тридцати девяти лет… Ну, это привлекательная женщина, несомненно. Но Горохов смотрит дальше, вдруг есть ещё лучше. И Жанна тоже заглядывает в планшет через стол, ей тоже, судя по всему, интересно… Следующая женщина молода, но слишком худая на его вкус… Он замечает, что вместе с интересом к нему пришло и волнение… Он усмехается сам себе:

«Кажется, я и вправду помолодел… Красота! Утром всё как в молодости, картинки раздетых женщин волнуют не на шутку!».

Горохов улыбается сам себе, случайно отрывает глаза от планшета…

И видит, как на него из-за соседнего стола смотрят две женщины… Кажется, они понимают, что они с Жанной разглядывают в её планшете.

«А я ещё улыбаюсь, как дебил малолетний».

Его накрывает чувство неловкости, он отодвигает от себя планшет, берёт ложку.

- Вы уже выбрали? – куратор удивлена его поведением.

- Потом, - бурчит он и начинает есть.

- Может, лучше сейчас определитесь? Я бы предупредила вашу избранницу; некоторые женщины работают в ночь и во вторую смену – чтобы они смогли отпроситься, если вы их выберете.

Но он не хочет здесь выбирать и лишь повторяет:

- Потом.

Она вздыхает и разочаровано забирает планшет. Тогда он спрашивает у неё:

- И всё-таки я не пойму, почему так много женщин заинтересовались этим предложением?

- Ну, мужчин у нас столько же, сколько и женщин, в принципе… - начинает Жанна, - но женщины… не все, но некоторые… они ищут разнообразия… ну, праздника что ли… У нас, когда приходит караван из большого мира, там водители, охрана… У нас наступает праздник… Можно немного выпить, потанцевать… Познакомиться с кем-нибудь… Люди снаружи, мужчины, тоже ценят нас, местных женщин…

- Нет, ну это понятно, - говорит ей Андрей Николаевич, - у местных женщин кожа без шрамов от меланом, на лицах проказы и следа не видно, они ухоженны, здоровы, у них не стёртые песком зубы.

- Да, да… - поддакивает ему куратор, - тем более, что Всеблагой эти праздники благословляет.

«И это понятно».

Он кивает:

- Иначе, сидя под бетоном годами, люди начнут с ума здесь сходить потихоньку…

На этот раз Жанна ничего не говорит ему, она молчит. Но это её молчание кажется ему весьма многозначительным. Судя по всему, он был недалёк от истины.

После обеда Андрей Николаевич не стал себя сильно нагружать, прошёл десять километров и пошёл к себе, немного отдохнуть.

***

На этот раз молодой наглец был один, без бота. Как выяснилось позже, звали молодого Марк.

«И то хорошо. Видно, Мася меня уже не считает совсем чужим».

Так что из убежища в этот вечер они вышли втроём. И Горохов снова мог снять очки и насладиться видами просыпающейся на закате степи.

Они отошли от бетонного прямоугольника где-то на километр, и когда солнце уже совсем село, бывший оперуполномоченной нашёл небольшой барханчик, с которого было видно две полянки кактусов. Одна поляна с ещё молодыми и невысокими растениями метрах в тридцати от бархана, другая с высокими и уже мощными кактусами метрах в шестидесяти.

«То, что надо».

Сначала винтовка. Он снарядил оружие. Ложиться не стал, первые выстрелы делал с колена.

Четыре выстрела в дальние кактусы. Четыре! И все мимо, все! Верхушка самого мощного растения даже не была задета.

«Что за хрень?!».

Бывший оперуполномоченный делал всё правильно, всё как обычно, руки у него не дрожали, он специально сегодня не сильно их нагружал. И явного искривления ствола у винтовки он не заметил, а осматривал её дважды.

А тут Жанна решила присесть рядом с ним на песок:

- Андрей Николаевич, луна ещё не взошла, темно, вы и вправду видите, куда стреляете?

«Бестолочь!».

Зачем ему стрелять в темноту просто так? Горохов даже не удостоил её взглядом и лишь произнёс в ответ:

- Жанна, поднимитесь с песка, тут клопы везде.

Он тоже поднимается и, спустившись с бархана, идёт к тем кактусам, по которым только что стрелял, при этом считает шаги. У него появляется мысль, и он решает её проверить. И его мысль оказывается верной… До них вовсе не шестьдесят метров… Он насчитывает семьдесят своих шагов, то есть… То есть приблизительно шестьдесят семь метров. И тут он начинает понимать…

Его глаза… Они воспринимают пространство по-новому, а его мозг всё ещё рассчитывает по старым шаблонам. Андрей Николаевич отсчитывает двадцать шагов и поднимает винтовку…

Он прекрасно видит растение, руки у него не дрожат, дыхание задержано…

Памп…

И от кактуса отлетает самый краешек справа, хотя он целился в центр ствола.

«Ну вот… Хоть что-то».

Памп…

И снова пуля отрывает с брызгами часть растения. Он отходит на десять шагов ещё и опять поднимает оружие. И снова попадает.

Так он возвращается до своего бархана, где его ждут Жанна и Марк. К этому времени магазин винтовки пуст, и бывший оперуполномоченный снова снаряжает её.

И начинает стрелять. Горохов давно так не радовался тому, что нашёл решение. Теперь только каждая четвертая пуля уносилась в тёмную степь, не задев растений.

«Ну, это уже поправимо».

Главное – найдена причина и алгоритм решения, теперь ему нужны только тренировки, и навыки стрельбы он как-нибудь восстановит.

В этом Андрей Николаевич не сомневался.

А вот винтовочка «Ляо Вин», как он и предполагал, себя проявила неважно: после сорока