Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

Андрей Николаевич смыл мыло с лица и посмотрел на себя в зеркало. Он завесил в комнате единственную лампу своей рубахой, и поэтому для нормальных человеческих глаз здесь было темновато. Но для «глаз варана»… Он, если хотел, мог разглядеть у себя на лице каждую щетинку. Мог читать древнюю бумажную книгу, даже поставив её в паре метров от себя. И поэтому он сказал своему куратору:

- Не знаю, как они будут вести себя впоследствии, но пока они меня… удивляют.

- В хорошем смысле? – уточнила Жанна.

- В хорошем смысле, - ответил он, надел ещё не совсем высохшее бельё и начал одеваться. – Пойдёмте, я хочу есть.

Глава 24

Взяв подносы с едой, Горохов со своим куратором уселись за отельный столик. Они всегда так делали. И его поначалу удивляло то, что здороваются с ними все, кто оказывается рядом, но к ним за стол никто не отваживается присесть.

«Ну и ладно…».

Это было для него даже лучше. Никаких лишних разговоров и вопросов. А он, закрывшись от всех солнцезащитными очками, мог во время еды беззастенчиво изучать обитателей убежища.

Но в этот завтрак ему было не до изучений, так как Жанна начала, как ему показалось, немного странно:

- Я подала Всеблагому все последние данные о вас, у вас прекрасные анализы и замеры, у вас тело здорового тридцатилетнего мужчины, все органы находятся либо в хорошем, либо в идеальном состоянии, осталось только две не проверенные до конца системы.

- Одна непроверенная система – это глаза, - догадался Андрей Николаевич, - а вторая?

- Половая, - сказала куратор и чуть смущённо, очень по-женски, поджала губы.

- А-а… - понял бывший оперуполномоченный.

Да, половую систему он ещё не проверял, если не считать тех прикосновений какой-то женщины сразу после того, как его извлекли из ванны. Впрочем, ему казалось, что с ним всё в порядке и что его органы по утрам ведут себя не хуже, чем должны вести себя у шестнадцатилетнего юноши. Вечером же… у Горохова и так было о чём подумать, на мысли о женщинах времени и сил у него не было, тем более после тех нагрузок, которые он на себя наваливал. Андрей Николаевич очень уставал и засыпал почти мгновенно, едва укладывал голову на свою губчатую, пахнувшую резиной, подушку. В общем, к этой затее Всеблагого он отнёсся с интересом. И сказал Жанне:

- Хорошо.

- Угу, - она, сразу забыв про завтрак, лезет в свой планшет и сообщает ему: - Угу, я тогда подберу вам возможные варианты.

«Подбирай».

Он не против, но у него есть вопрос, который его интересует чуть больше, чем проверка работы его половой системы:

- А с оружием что?

- Я найду Масю, - заверяет его куратор, - и спрошу у неё разрешение посетить наш арсенал.

- Отлично, тогда откройте мне кардиокабинет, я пройду пару километров, а вы мне пока устройте допуск в арсенал, – соглашается бывший оперуполномоченный и приступает ко второй положенной ему порции вкусной, с жиром и сахаром, кукурузной каши с каким-то красным джемом.

***

Мася его недолюбливала, это было ему ясно. Скорее всего из-за того, что он был не очень высокого мнения о ней как о специалисте по безопасности, и маленькая женщина безусловно чувствовала мужское, ну, если не пренебрежение, то уж точно высокомерное снисхождение.

«Пророк неглупый, но он утвердил эту смешную бабёнку со смешным именем на важную должность. С какой стати? Не было никого получше, что ли? Это вряд ли… Скорее всего, только за личную преданность».

Иных причин разглядеть в Масе, идя за ней и поглядывая ей в спину, бывший оперуполномоченный не мог. С ними шёл ещё один человек: короткая стрижка, молодость. Горохов без труда узнал в нём по голосу того бестолкового молодца, который командовал, когда они выходили из укрытия.

«Ну хоть бота с собой не потянули».

Также с ними шла и Жанна, куда без неё и её вечного волнения вперемешку с испугом?

Свернули в коридор, в котором Андрей Николаевич никогда не был. Там, у стальной двери, находился бот. Больше никого. У Маси магнитный ключ, им она дверь и отпирает, заходит первая и включает свет.

Оружием, собранным здесь, можно было легко вооружить роту. Вооружить по-хорошему. Тут были миномёты, коптеры, крупнокалиберные пулемёты и станковый гранатомёт. Тут уже Мася смогла проявить себя как знатный начальник арсенала. Оружие всё в коробах, аккуратно разложено по стеллажам или укрыто чехлами, все боеприпасы, включая несколько ящиков миномётных мин с ипритом, за решёткой под замком. И ещё одна небольшая комнатушка, тоже с решёткой и навесным замком.

Он надеялся выбрать оружие сам, но Мася была тут главной и решила иначе: она просто подошла к одному из ящиков, на одной стороне которого было написано иероглифами, и достала оттуда винтовку:

«Ляо Вин. Тип-62»

Горохов знал этот десятизарядный полуавтомат под стандартный патрон не очень хорошо, в Трибунале его не жаловали из-за невысокой надёжности и средней кучности. Тем более у этой винтовки было потёрто цевьё – значит, она ещё и не новая.

Андрей Николаевич берёт оружие в руки: ну так и есть, оно изрядно потаскано по степи.

- Может, получше что есть? – интересуется бывший оперуполномоченный без особой надежды.

- К этому патронов навалом, - сообщает ему начальник безопасности убежища в безапелляционной форме. – Стреляйте сколько хотите, – она идёт, открывает клетку и достаёт из ящика целлофановую упаковку с иероглифами. Шестьдесят штук. Ну, в принципе, ему на одну тренировку должно хватить.

- Мне ещё пистолет нужен, – продолжает он, вытаскивая из винтовки затвор, поднимая очки на лоб и заглядывая оружию в ствол.

Пистолет был не лучше выданной ему винтовки, это была так называемая «девятка». Древнее, ещё девятимиллиметровое оружие с коротким стволом и не очень хорошей кучностью.

- К этому тоже патронов навалом? – едко поинтересовался Андрей Николаевич.

- Тоже, - буркнула Мася и выложила перед ним две целлофановые упаковки по двадцать патронов. А потом ещё расщедрилась на пару десятков зарядов двенадцатого калибра. Двенадцать жаканов и двенадцать картечи. И, выдав чехол для винтовки, добавила: - Не нужно вам разгуливать по обители с оружием.

Ну,