Высота памяти 1 - Роман Тард

у стены. Не на месте Дёмина: туда старшина сложил опечатанный мешок. Пашка штопал перчатку и делал это хуже, чем летал. Игла входила далеко от разрыва, нить стягивала кожу складкой.

Я положил книгу рядом.

Он сразу узнал.

— Товарища Дёмина?

— Он ею пользовался. Книга библиотечная.

Ерохин вытер пальцы о колено, раскрыл обложку. На форзаце остался адрес городка, где Аркадий инструкторил до войны. Дальше шли волнистые страницы, типографские схемы, синие пометы и места, где вода смыла половину строки.

В запасном полку Дёмин заставлял его дважды переписывать один разбор. Сначала Ерохин записал, что немец «испугался» дальней очереди; во второй версии осталось только: «отвернул». Пашка нашёл на полях знакомый синий почерк и перестал перелистывать.

— В запе у него была, — сказал Пашка. — Он по ней про крен объяснял. Потом велел наружу смотреть, а не на рисунок.

— Правильно велел.

Ерохин осторожно перевернул лист. Зацепившийся угол едва не оторвался; он остановился и расправил его ногтем.

— Он вам сказал мне отдать?

— Нет. После вылета хотел переплести сам.

Пашка больше не искал в книге последнего распоряжения. Пододвинул её к свету, проверил корешок.

— У Гаврюшина суровая нитка есть. Я спрошу.

— Сначала спросишь, можно ли трогать. Потом переплетёшь. Пользоваться будешь ты. Переведут — передашь дальше вместе с адресом. Когда станет возможно, вернёте в библиотеку.

— Есть.

Он не сунул книгу в мешок. Положил под свёрнутую гимнастёрку так, чтобы обложка лежала ровно.

— Завтра идёшь моим ведомым, — сказал я. — Сегодня был на один вылет. Теперь закрепляют.

Ерохин отложил иглу.

— Какая у меня задача в паре?

— Внешний сектор первой пары. Теряешь меня — не ищешь и не мстишь. Идёшь за назначенным вторым ведущим. Повреждённого выводишь только по сигналу или если видишь, что он сам уже не держит строй.

— Сегодня увидел белый след раньше сигнала.

— Поэтому и довёл.

— А если опять выбьют второго?

— До старта будет третий. Повторишь мне у карты.

Он посмотрел на книгу, потом на опечатанный мешок у пустых нар.

— Товарищ Дёмин всегда спрашивал, что делать после ошибки.

— Завтра спросишь, что делать до неё.

Ерохин снова взял иглу. На этот раз ввёл её ближе к краю разрыва.

* * *

Ночью дежурный связист вызвал Гришина к телефону. Через пять минут капитан поднял лётчиков.

Мы собрались у карты в свитерах и шинелях поверх белья. Кто-то не успел намотать вторую портянку и стоял одним сапогом на дощатом полу, другим — в носке. Лунин пришёл последним, застёгивая ремень, но до начала приказа успел спросить только одно:

— Сколько машин к рассвету?

— После осмотра доложишь, — сказал Гришин. — В обещаниях не нуждаюсь.

Он провёл карандашом от нашего поля на запад.

— Пятое декабря. К рассвету — готовность. Первая задача: прикрытие частей, переходящих в наступление. Дальше по вызову: артиллерийские позиции, узлы дорог, подходящие резервы. Отходящие колонны себе не придумывать; цель подтверждает пост или наземная часть.

Никто не переспросил слово «наступление». Гришин заставил повторить состав пар, сигналы и запасные площадки. Ерохин назвал свой внешний сектор, первого и второго преемника. На третьем слове запнулся, начал заново и повторил без ошибки.

Я смотрел на дату в углу карты. Пятое декабря. То самое начало, которое Северин помнил из книг: под Москвой Красная армия переходила в контрнаступление.

Гришин ткнул карандашом в безымянную развилку и спросил, где у немца батарея. Никто не знал. Большая дата совпала; следующие десять километров оставались пустыми.

Гришин закончил приказ и отпустил техников к машинам. Лётчикам оставалось два часа сна.

У выхода Ерохин догнал меня, уже с книгой под мышкой.

— Товарищ младший лейтенант, а кого завтра держим?

Я показал на карандашную стрелку. За полгода на наших картах они почти всегда смотрели к Москве. Эта шла от неё.

— Тех, кто утром пойдёт на запад.

Глава 26

«Контрудар»

Пятого декабря ночная стрелка на карте стала маршрутом вылета.

Гришин прочёл перед строем задачу целиком: район, высота, смены, порядок сбора. Потом повторил одну строку:

— Прикрыть части, переходящие в наступление.

Никто не крикнул «ура». За спинами лётчиков уже работали моторы, пар от выхлопа прибивало к снегу, и половину слов съедал рокот. Люди только стали поправлять ремни парашютов и перчатки, словно после обычного приказа.

Ерохин стоял слева от меня. В руках — планшет Дёмина, уже без книги: одна карта, полоска с сигналами и синий карандаш. На карте от нашего круга шла короткая линия к западу.

— Ведомый, — сказал Гришин. — Задачу понял?

— Держать ведущего и правый верхний сектор. При передаче — повторить сигнал дальше.

Он не повторил слово «наступление». Не потребовалось.

В ночь на пятое я узнал дату. Утром получил незнакомую дорогу, батарею без номера и клочок карты, где лесные просеки были важнее названий. Большое совпало. Ближайшие десять километров по-прежнему предстояло увидеть самому.

На первом вылете под нами шли не победители. Пехота выбиралась из леса редкими цепочками. Лошади тянули орудия по разбитой колее; у одного передка расчёт впрягся рядом с лошадьми. Машина связи застряла на повороте, бойцы подкладывали под задние колёса жерди. Стрелка на карте смотрела на запад, а люди под ней за час проходили столько, сколько хороший самолёт пролетал за минуту.

Мы держали пару выше и сзади. Радио в порядок не входило: мой передатчик мог что-нибудь отдать, но принимать было почти некому. Если Ерохин видел сектор чистым, он держал место. Если замечал машину — показывал крылом и рукой. На земле мы прогнали это трижды.

Немец к дороге не пришёл. Мы вернулись с полным боекомплектом.

На посадке Ерохин не полез следом за мной в снежную пыль. Подержался круг и сел после того, как мою машину стянули с полосы.

У капонира он первым делом показал на заиндевевшем крыле место, где потерял меня из виду.

— Здесь дым закрыл. Секунды на три.

— Что сделал?

— Вышел правее. Увидел снова. На место вернулся после поворота.

— В следующий раз не возвращайся поперёк. Догони сзади. Я не должен гадать, ты у меня под крылом или режешь мне курс.

Ерохин повторил это своими словами. Я заставил его нарисовать обе траектории на снегу: как сделал и как сделает. Следы от сапог пересеклись на первой и разошлись на второй. Только после этого мы пошли сдавать планшеты.

К вечеру