Высота памяти 1 - Роман Тард

class="p1">Нижний ведущий полез снизу. Я перевёл Як через верх и ударил на выходе. Немец дёрнулся, пропустил очередь под крылом. Его ведомый уже шёл ко мне. Пришлось снова вниз.

Высота уходила. Скорость оставалась.

Я выжал из неё прямой проход на восток.

Дёмин был впереди и выше. Один. Два «мессера» ходили вокруг него разнесённо, не мешая друг другу. Первый заставлял Аркадия отворачивать. Второй занимал место, куда тот должен был выйти после уклонения.

Дёмин дважды ломал их порядок. В первый раз пропустил ведущего вниз и резко довернул на ведомого; тот бросил прицел и ушёл вверх. Во второй Аркадий нырнул к дымному «Хейнкелю», прикрывшись его огнём и размерами. Немцы разошлись, чтобы не войти под стрелков.

На несколько секунд перед Дёминым открылся путь к третьей паре.

— Аркадий, вниз к своим, — сказал я.

Ответ утонул в треске.

Его Як пошёл вниз. Не падением — расчётным скольжением, с запасом скорости на выход. До старшего лейтенанта было меньше километра.

Вторая тройка «Хейнкелей» легла на боевой курс. Третья пара развернулась ей навстречу снизу. Если она полезет за Дёминым, бомбовозы останутся без помех. Если продолжит атаку, Аркадию придётся дойти самому.

Старший лейтенант продолжил.

Он вышел на головной бомбовоз почти в лоб, чуть ниже. Стрелки открыли огонь. Як дрогнул в трассах, но не отвернул. В последний миг ведущий скользнул под правую плоскость «Хейнкеля» и полоснул по мотогондоле. Его ведомый ударил по следующему.

Ни один бомбовоз не загорелся. Строй всё равно распался. Головной отвернул и сразу сбросил груз поперёк поля. Ведомый провалился вниз; его бомбы легли раньше дороги. Третий продолжил один и через несколько секунд вывалил свою серию у переправы.

Два чёрных столба встали возле внешней линии окопов; ещё один накрыл грузовик на обочине. Мост остался цел. На дороге появились две воронки, но между ними сохранилась узкая белая полоса.

Повреждённый «Хейнкель» первой тройки тоже освободился от груза. Бомбы ушли в лес раньше переправы. Остальные два повернули вслед за ним.

Старший лейтенант собрал пару коротким отворотом вправо. Задача внизу ещё не кончилась: одиночный бомбовоз уходил через цель, стрелки били, немецкое прикрытие возвращалось.

Дёмин почти дошёл до них.

Дёмин шёл левее, на фоне белого поля. Два немца оставались выше. Один отстал после последнего уклонения. Второй, с жёлтым коком, держал скорость.

Аркадий мог ещё успеть.

Он довернул к третьей паре.

Немец пошёл за ним.

* * *

— Третья, бери…

Голос оборвался.

У основания правой плоскости Дёминского Яка вспыхнуло. Не пламя — короткий чёрный выброс и клочья обшивки.

Машина дёрнулась.

Нос ушёл вниз.

Дёмин выровнял.

На миг.

Потом Як перевернулся через правое крыло.

— Аркадий.

Ответа не было.

Фонарь оставался закрыт.

Самолёт падал круто, без спирали. Из корня крыла тянулся чёрный дым. До земли было мало.

— Дёмин, ответь.

Тишина.

Як ударился у края леса. Снег поднялся белой стеной. Внутри неё вспыхнуло красное.

Жёлтый кок прошёл над местом падения и начал набирать высоту.

Я подвёл прицел.

Дистанция росла. Пушка могла достать только случайностью. Немец уходил к своей паре.

Впереди старший лейтенант коротко отвернул вправо и вернулся.

Один Як лёг ему справа.

Повреждённый ведомый Дёмина с сопровождающим шёл ниже, на восток. Ещё один «Хейнкель» тянул на запад, оставляя дым, но до земли за ним не проследили.

Я убрал жёлтый кок из прицела и лёг за третьей парой.

Глава 25

«После»

Первым сел повреждённый ведомый Дёмина.

Он вышел к полю ниже обычного, с белёсой полосой за правым бортом. На прямой Як потащило в сторону; лётчик выправил ногой, коснулся снега сразу двумя колёсами и долго катился, не убирая хвост. Мотор заглох ещё до стоянки. Подбежавшие механики ухватились за плоскости и докатили машину руками.

Следом сел сопровождавший его Ерохин. В первом ноябрьском бою он был ведомым белобрысого, через неделю нёс ему из-под крыла перчатки, когда того увели с простреленной рукой. Сегодня Гришин поставил Пашку ко мне на один вылет, пока прежний ведущий лежал в санчасти. После попадания в машину Дёмина Ерохин увидел мой сигнал, ушёл с повреждённым на восток и довёл его до поля.

Третья пара пришла вместе, старший лейтенант впереди. Я сел за ними, пятым. Пятеро из шести.

На рулёжке мой Як тянуло влево. Не сильно, но постоянно. Лунин встретил у стоянки, положил ладонь на законцовку и прошёл рядом, пока я глушил мотор. Потом поставил стремянку, заглянул под кабину и нашёл две пробоины: одну в обшивке борта, вторую у корня крыла. Тяги держали. Баки не текли.

— До утра? — спросил я.

— До утра, если не мешать.

Он не спросил про Дёмина. На земле уже успели сосчитать пять машин.

Мы поставили их в один ряд не по строю, а как докатили: тяжело повреждённый Як у навеса, Ерохин рядом, третья пара у своих капониров, мой — на проходе. Между третьим и четвёртым самолётом осталось место, куда никто ничего не ставил. Механики огибали его с инструментом, хотя свободной земли вокруг хватало.

Ведомый Аркадия выбрался из кабины сам. На щеке у него белела полоса инея от воздуха, тянувшего через пробитый фонарь. Он дошёл до крыла, сел прямо в снег и сказал механику:

— Вода ушла. Мотор не прихватил.

Больше от него пока ничего не требовали. Фельдшер осмотрел лицо, зрачки, руки, велел вести в тепло. Ерохин остался у машины и показал, где заметил белый след, когда ещё можно было отвернуть к нашему полю.

Старший лейтенант доложил Гришину коротко, на ходу:

— Пять лётчиков. Один Як тяжело, соколовский и мой ведомый — по осмотру. Побед не подтверждаю. Дымящий ушёл на запад.

— В штаб через двадцать минут, — ответил Гришин. — Оба.

Он снял перчатку, приложил ладонь к капоту и только тогда отошёл. Его ведомый ждал в двух шагах. Ушли от самолёта вместе.

У капонира Дёмина стоял его собственный Як. Машину после посадки на брюхо поставили на колёса, выправили низ фюзеляжа, заново собрали створки, но инженер так и не дал допуска. На винте висела картонка с красной чертой. Кабина была открыта. Снег уже лёг на сиденье тонким ровным слоем.

Гаврюшин, механик Аркадия, ждал там. Рябое лицо не менялось, только ветошь в руках стала узкой скруткой.

— Отказ? — спросил он.

— Нет. Попадание у основания правого крыла. Машина слушалась до падения.

Он посмотрел на красную черту у своей машины.

— Кабы эту вчера