Покорить Францию! - Константин Мысловский

– Но у вас всего шесть тысяч солдат!

– Этого более чем достаточно. К тому же не забывайте о батальоне «Патриотов 1789 года» – это полторы тысячи человек, которые ненавидят западный Париж лютой ненавистью. И присягнули вам на верность в этот вот момент – когда мы здесь сидим практически в окружении… Генерал Беррюйе уверен в этих людях. Так что не разводите панику, уважаемые…

Против этой затеи – военному министру, коим нынче является Беррюйе, лично пойти в бой – я возражал довольно сильно. Но старый вояка уперся. Да к тому же сами «патриоты» выбрали командиром именно его – как необходимое условие их участия в деле. В общем – пришлось уступить. Поскольку в любом случае этот «добровольческий батальон» представлял большую ценность. Хотя бы потому, что половина из них были засажены в тюрьму лично мной – по результатам прериальского восстания. А остальная половина – Конвентом еще до того. И коли уж они изъявили готовность драться за нас – таким порывом разбрасываться не стоило… Да к тому же Беррюйе в своем действии не был одинок – многие депутаты Конвента точно так же взяли оружие и встали в строй, так что тут даже не было ничего особенно необычного… Я этих «патриотов»-то против церкви Сент-Рош поэтому и поставил. Так как ожидаю оттуда атаку мускаденов. Ну так пусть получат «сурпрайз» по всей морде. Вот обрадуются…

Жаль только, что идея была не моя. Как-то мы с Бонапартом не сообразили использовать вот такой контингент. Кто-то в Конвенте додумался. Как раз, когда я за дивизией мотался – приказал вынуть из тюрем и вооружить. И присягу с них взяли. Любопытную. «Уважать личность, собственность и защищать их». Ну, по новой конституции все… Не засовывать же их было обратно в тюрьму?

Собственно, все это было уже обсуждено раньше. Когда я с дивизией, наконец, добрался до Тюильри и принялся организовывать оборону. И на все вопросы были даны исчерпывающие ответы. А сейчас у нас вынужденная оперативная пауза. Пока Мюрат с пушками вернется. Вот мы и чешем языками. Просто от нервов…

Глава 4

Вандемьер (окончание)

«Палач, приготовься. Господа придворные, молитесь.»

х/ф «Обыкновенное чудо»

1

Александр Дюма, «Код Монте-Кристо»

1845, Париж. Отрывок из романа.

Поздним вечером 29 вандемьера IV года Республики по Латинскому кварталу со стороны Сите решительной походкой двигался человек, одетый в длинный плащ с глубоким капюшоном, надвинутым на лицо так, что рассмотреть его было невозможно. Но никого из не так уж и редких прохожих, попадавшихся в этот час на улицах веселого обиталища студентов, данное обстоятельство не заинтересовало – мелкий дождь с вечерним туманом располагал к такому одеянию более чем убедительно. А отсутствие каких-либо выдающихся примет, простота одеяния и то, как неизвестный прохожий уверенно ориентировался в запутанных переулках старинной застройки свидетельствовало, что это кто-то из здешних обитателей.

И действительно, скорей всего так и было. Неизвестный, ни у кого не спрашивая дороги, и никуда не отклоняясь лишний раз, вышел на улицу де ла Юшетт, заполненную оживленно работающими в это время ресторанчиками, дошел до дома номер десять и без колебаний постучал в дверь.

Выглянувшему консьержу пришелец молча показал какой-то небольшой прямоугольный предмет, после чего привратник, не задавая никаких вопросов, так же молча впустил его в подъезд. Поднявшись по скрипучей лестнице, скудно освещенной подслеповатым свечным фонарем, пришелец нашел нужную ему дверь, открыл замок своим ключом и вошел.

Он оказался в типичной съемной комнате, каких полно было в студенческом квартале. Одно окно. Печь, сейчас холодная, около одной стены и заправленная дешевым одеялом кровать у другой. Старый громоздкий шкаф. Обшарпанный стол без скатерти возле окна и несколько стульев вокруг него. Полупустые бутылки на столе и один пустой стакан дешевого стекла свидетельствовали, что гостя здесь ждали. Одинокая свеча тускло горела в старом медном подсвечнике.

Ожидающих было трое. Юноша лет семнадцати радостно улыбнулся при виде откинувшего капюшон с головы пришедшего. Молодой человек на пару-тройку лет постарше, с сумрачным и слегка надменным выражением лица, никак не отреагировал на появление гостя. Третий – молодой мужчина в возрасте где-то посередине между двадцатью и тридцатью, встал и радушно протянул руку. Одеты все были как люди со средним но постоянным достатком – то есть опрятно, но не вычурно и в платье скорей добротное, чем поношенное. Точно так же, как и только что пришедший. А в лицах всех четверых даже в скупом свете свечи можно было рассмотреть определенное сходство. Что тут же и подтвердил старший, пожимая руку гостю.

– Здравствуй, брат! – с искренней теплотой произнес он.

– Здравствуй, Жозеф! – вошедший ответил крепким рукопожатием. – Рад тебя видеть! И вас, ребята, тоже!.. – кивком поприветствовал он остальных. – А чего печку не растопили? Смотрю вон – все вино уже вылакали, меня не дожидаясь! Понятно, что вы так греетесь, но надо ли быть такими скромными?

– Мы не нашли где у тебя уголь… – смущенно признался Жозеф, разведя руками.

Гость, а, как выяснилось, хозяин жилья рассмеялся.

– Сейчас отыщем! – заверил он, скидывая промокший плащ и привычным движением цепляя его на примитивную вешалку в виде деревянного штыря, вбитого в стену рядом с несколькими такими же, уже занятыми плащами остальных. После чего раскрыл огромные дверцы старого шкафа и погрузился в его недра едва ли не целиком, начав что-то там передвигать.

– Вот!.. – появился он снова. Держа в руке мятое жестяное ведро, почти доверху заполненное углем. – Я его специально тут хранил, чтоб меньше было соблазна лишний раз использовать. Но сейчас уже неважно… Кстати, вот, чуть не забыл!.. – одной рукой он вытащил из кармана большую бутылку и передал ее Жозефу. – Так сказать – алаверды: от нашего стола, вашему столу! Это по-грузински!.. Хороший коньяк. Открывайте. А я займусь растопкой…

Несколько минут спустя, когда за чугунной дверцей печурки загудело пламя, отбрасывая в комнату трепетные блики, пришелец – он же хозяин – выпрямился и шагнул к свободному стулу у стола, отряхнув руки. – Ну, где мой бокал, алкоголики? – потребовал он.

Ему вручили стакан, наполненный вином и он из него с удовольствием отпил.

– Приличное бордо, Жозеф, – одобрил он. – У тебя всегда был хороший вкус, дорогой Пепе-бутылка!..

– Прости?.. – на лице Жозефа отразилось недоумение.

– Не обращай внимания! – отмахнулся пришедший. – Это я так… Вспомнил кое-что… Ну-с, дорогие мои братцы, как у вас дела на земной хавире?

– А чем это ты высек огонь? – по-прежнему сохраняя