Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов

— Решил проверить, как у тебя дела, — ответил я и поцеловал ее в щеку. — Как очередь? Долго стоите?

— Минут двадцать уже, — ответила она, слегка поморщившись. Потерла поясницу — тяжесть живота уже начинала сказываться, и спина у нее, естественно, побаливала. — Ничего, все хорошо.

— Хочешь, я найду тебе стул? — спросил я, оглядываясь в поисках чего-нибудь подходящего. Не увидел, но в крайнем случае прямо в здание зайду и попрошу. Мне не откажут.

— Не нужно, — она покачала головой. — Осталось совсем немного, вон уже вход видно.

— Мистер Лучано, — проговорила Роуз, тоже решила поздороваться.

— Как дела, Роуз? — спросил я.

— Все прекрасно, — она улыбнулась. — Мы даже думаем переехать куда-нибудь в пригород. Винни присмотрел для нас прекрасный домик.

— Неплохой вариант, — кивнул я. — А если захотите просто квартиру побольше, то в нашем доме сдаются. И недорого.

— О, было бы неплохо, — она улыбнулась. — Я бы не отказалась переехать поближе к Гэй.

Я подумал о том, что неплохо было бы уже выкупить эту квартиру, да и еще одну по соседству и подарить Винни. Он заслужил на самом деле. Еще годик, и можно будет, там цены будут уже на дне.

Мы несколько минут постояли вместе, а очередь медленно продвигалась вперед. Здесь, кстати, открытой агитации не было, большинство держались нейтрально. Ну так и люди тут другие живут, не настолько эмоциональные.

— Ты какой-то задумчивый, — заметила Гэй. — Что случилось?

— Томас Дьюи мертв, — ответил я тихо, чтобы этого не услышал никто посторонний.

Гэй замерла и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Как это мертв? — спросила она.

— Повесился, — ответил я. — Написали в газете сегодня утром.

— Это… — начала она и тут же замолчала. Естественно, она не могла задать такого вопроса, когда мы стоим посреди толпы.

— Нет, — я покачал головой. — Я не давал такого приказа. Никто его не трогал, он сам.

Гэй помолчала, потом взяла меня за руку и крепко сжала.

— И ты из-за этого расстроен, Чарли? Он же пытался тебя посадить.

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Я такого не хотел. Не думал, что он просто сломается.

— Ты не виноват, Чарли, — Гэй покачала головой. — Каждый сам отвечает за то, как справляется с трудностями. Он, значит, не справился, вот и все. Твоей вины в этом нет.

Я кивнул, хотя все было не так. Если уж кто-то и был виноват в смерти Дьюи, то это я. Но опять же, конкретно его смерть не вызывала у меня никаких эмоций. Я просто не хотел, чтобы это произошло именно так.

Очередь продвинулась, и вскоре Гэй и Роуз оказались у самого входа. Чиновники избирательной комиссии проверили документы и списки зарегистрированных, и пустили их внутрь. Я остался снаружи.

Минут через десять они вышли.

— Ну как? — спросил я, когда Гэй спустилась со ступеней.

— Сделала свое дело, — ответила она, снова взяв меня за руку.

— И за кого проголосовала? — спросил я.

— За Рузвельта, естественно… — Гэй широко улыбнулась. — Знаешь, странное чувство… Я ведь до этого на выборы не ходила, а тут вот так вот, да еще и за кандидата, которого видела лично.

— Демократия, — я улыбнулся. — При всех ее недостатках настоящая демократия дает голос каждому, и он будет учтен.

Да. Правда, в этот раз учли и мой голос. И пусть сам я не мог поставить галочку в бюллетене, но только вот мой голос — это все те люди, которые сегодня пришли голосовать за Рузвельта.

— Хочешь, мы тебя подбросим, Роуз? — спросил я.

— Нет, мистер Лучано, — она покачала головой. — Я поеду на такси, мы с Винни договорились увидеться.

— Хорошо, — только и оставалось кивнуть мне.

Мы разошлись. Мы с Гэй отправились к машине и поехали домой.

* * *

Когда мы приехали домой, я отпустил Марчелло, сказал, что если что-то понадобится, то вызову его. Гэй, едва переступив порог, сказала, что очень устала, и отправилась в спальню отдохнуть. Сказала только разбудить ее к ужину, иначе проспит все на свете. Ну в общем-то это нормально, она в последнее время постоянно спала.

Мария убиралась в доме, сметала пыль, а потом, очевидно, собиралась мыть полы — по крайней мере, ведро для этого она уже приготовила и даже воды набрала. Я, чтобы не мешать ей, отправился в кабинет. Снял пиджак, потом галстук, пододвинул стул к окну, открыл его. Потом достал из ящика сигару, отрубил кончики. Налил себе выпить. Подумал — не помянуть ли Дьюи, не оставить ли по русской традиции ему виски с куском хлеба. Все-таки, когда человек, даже враг, кончает вот так…

Нет, надо было отвлечься от этих мыслей. Я уселся на стул, достал блокнот и принялся вычеркивать свои планы, которые уже успел выполнить. Суповые кухни, ночлежки — вот это вот все. Но пришло время строить новые. Как с благотворительностью, так и с бизнесом.

«Аннабель» уже начали снимать, и в прокат она выйдет, я подозреваю, достаточно скоро — если уж вокруг темы ужасов поднялся ажиотаж, то ее будут доить, причем по-быстрому. И тут я в финансировании фильма не участвовал, и договоренностей у меня никаких нет. Но я буду не я, если не продавлю их на десять процентов прибыли. Но уже не с первого доллара, конечно.

Миллион на «Фламинго» уже выделен, и люди, которые должны заниматься проектированием, в ближайшее время отправятся на Кубу, чтобы осмотреть участки на берегу, которые мы купили.

А с Кубой и помимо этого связано достаточно много интересов. Батиста, судя по сведениям, которые мне отправляли телеграммами мои люди, уже начал стремительно заводить друзей. А еще мы нашли связи со студенческими организациями. Так что если я завезу туда оружие, а еще лучше — людей…

Я ведь могу завезти их и под видом строителей. И крепкие гарлемские парни не откажутся поучаствовать в небольшой заварушке за денежку. Не очень малую по их меркам, но для меня это будут считанные копейки.

И тогда, когда Батиста возьмет власть… Главное — направить его в правильное русло, чтобы он не тиранил народ, а нормально правил. Ну и, естественно, помогал мне. Но тогда Куба станет