Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов

Потом герой отправился в загадочный особняк, очень готический. И застрял в нем, потому что особняк был живой и повиновался своему хозяину. С помощью дочери фермера, рискнувшей собой, он оттуда выбрался.

Сперва я почувствовал легкое раздражение — все-таки они сильно изменили мой замысел, но чем дольше продолжался фильм, тем больше я осознавал, что переработка вышла даже удачнее оригинала. Сценаристы добавили эмоциональной глубины, сделали историю более цельной. Уж эта находка с живым особняком была вообще отличной.

Операторская работа, игра света и тени создавали атмосферу настоящего ужаса. Как ни крути, это было кино, а через прозу передать страх не так уж и просто.

Зал реагировал очень живо: кто-то вздрагивал, а кто-то ахал, когда хлопали двери и перед лицом героя закрывались окна. По мере того, как напряжение на экране нарастало, Гэй сжимала мою ладонь все крепче. А когда злодей появился из тумана за спиной героини, она вздрогнула, сильно, и вскрикнула, зажав рот свободной рукой.

Вампира, кстати, сделали таким же, как они изображались в это время — уродливым, с большим носом, с клыками. Больше похожим на летучую мышь, чем на человека. Не как, мать их, в «Сумерках», когда они стали светящимися на солнце красавчиками.

Потом было и чудовище Франкенштейна, и оборотни. Когда герой понял, что своими силами ему не справиться, он отправился в лес и дал вервольфу укусить себя, а потом из последних сил добил его своим крестом-оружием. И прочитал отходную молитву, после которой оборотень превратился в человека.

А потом произошла трансформация. Дикса нарядили в костюм, естественно никаких компьютерных эффектов не было, не то время, но опять же благодаря операторской работе и гриму, это выглядело хорошо.

Ну и под конец, во время финальной схватки вампира и оборотня, Дикс победил своего соперника и остался сидеть над его телом. Пришла дочь фермера, он набросился на нее, но в последний момент остановился. Человеческие глаза на волчьей морде смотрелись действительно жутко.

Когда фильм закончился, в зале раздались продолжительные и искренние аплодисменты. Зажегся свет, и я увидел, что Гэй сидит с широко раскрытыми глазами. Похоже, что она все еще была под впечатлением от увиденного.

— Все в порядке? — спросил я.

— Чарли, — сказала она, переводя дыхание, и вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони. — Это было ужасно.

— В смысле плохо? — не понял я.

— Нет, — она покачала головой. — Ужасно в смысле страшно, по-настоящему страшно. Я несколько раз чуть не закричала, честное слово. И при этом это было очень красиво, Чарли. Этот особняк, свет, тени, музыка. Я никогда ничего подобного в кино не видела.

Ну да, неискушенные зрители же. Это у нас в будущем мы настолько избалованные, что, чтобы кино сработало на зрителя, нужно очень постараться. И то больше сюжетно — эффекты все равно воспринимаются как мультики, потому что глаза к ним привыкли. А ужастики совсем не страшные.

Тут я тоже не боялся, к тому же знал, к чему идет история, но с точки зрения любителя кино оценил. Для нынешних времен очень хорошо.

И я почувствовал гордость и стыд одновременно. Гордость — за то, что моей женщине понравился фильм, как, судя по аплодисментам, и другой публике. А стыд… Ну я ведь украл историю на самом деле. Да, по мотивам написал, очень многое сам навыдумывал, но основную идею-то украл из будущего.

— Это ты так написал? — спросила она.

— Не совсем, — я покачал головой. — Когда я писал, там все немного иначе было, попроще. Это они драматизма добавили.

— И тебе не обидно?

— Нет, — я качнул головой. — Сценаристы знают свою работу лучше меня. Я дал им идею, основу, они превратили это в сценарий. В таких вещах лучше довериться профессионалам.

Мы поднялись. Ложу пока никто не покидал, все разговаривали, причем не столько обсуждали фильм, сколько на свои темы. Все-таки тут, на премьерном показе, собрались достаточно влиятельные люди. Которых я даже не ожидал здесь увидеть.

— Мистер Лучано, — окликнул меня невысокий полный мужчина, который двинулся ко мне через всю ложу. Потом он кивнул Гэй. — Миссис Лучано. Меня зовут Джош Шелтон, я из RKO. Позвольте поздравить вас с блестящим дебютом. Реакция зала превзошла все наши ожидания.

— Спасибо, — ответил я, пожимая протянутую руку. — Ваши сценаристы проделали великолепную работу, должен признать.

— О, вы еще не видели цифры предварительных продаж билетов, — Шелтон улыбнулся. Он явно полностью и безоговорочно поверил в успех фильма. — Мы уже думаем о расширении проката, возможно даже о продолжении, если публика примет фильм так же хорошо в других городах.

— Продолжение? — переспросил я. К этому я был не готов — писать идею на основе чужого фильма — еще да, но у «Ван Хельсинга» не было продолжения в моем мире, потому что он провалился в прокате. Просто потому что вышел не в то время, это сейчас я воспользовался тем, что жанр ужасов, тем более готических, поднимет голову и будет властвовать в кинотеатрах какое-то время.

— Именно так, мистер Лучано, — кивнул Шелтон. — Если хотите обсудить это, я буду рад назначить встречу на следующей неделе.

— Не на следующей, — я покачал головой. — На следующей — выборы, и у меня будет и без того много работы. Но обязательно обсудим.

А к нам уже направился Ричард Дикс, которого я только что видел в кино. Исполнитель главной роли.

— Мистер Лучано, — он достаточно нагло оттер в сторону студийного чиновника и протянул руку. Он выглядел слегка уставшим, по-видимому волновался. Все-таки для главного актера очень важно, как пройдет фильм, ведь даже одна неуспешная премьера вполне может похоронить карьеру. Потому что стримингов, готовых платить безумные бабки вышедшим в тираж актерам, пока не появилось. — Наконец-то мы познакомимся лично. Ваша история дала мне лучшую роль за последние годы.

— Мистер Дикс, — ответил я, крепко пожимая протянутую руку. — Это честь. Я, признаться, впечатлен вашей игрой.

— Особенно сцена трансформации, полагаю, — он усмехнулся. Сейчас он, похоже, понял, что великолепно выполнил свою работу, вот и слегка рисовался. — Знаете, сколько мне пришлось провести в кресле у гримера ради этих нескольких минут на экране? Каждый раз по три часа, представляете?

— И оно того стоило, — сказала Гэй. — Я чуть не закричала,