Служба продолжается - Вильгельм

— Всегда там скользко.

У четвёртой стойки лежал вырезанный из дерева силуэт птицы. Шубин остановился.

— Белая сидела выше, — сказал он и переставил фигурку на камень.

— Дальше.

Матрос сделал два шага и замер.

— Не знаю.

— Сделайте ещё один.

Шубин перенёс вес, но ногу не поставил. Лицо осталось спокойным, зато пальцы правой руки потянулись к воротнику и начали застёгивать верхнюю пуговицу.

Андрей заметил первым.

— Стоп.

Бельская уже шла к больному.

— Почему застегнулись? — спросил Андрей.

Шубин посмотрел на свою руку.

— Не знаю. Холодно, наверное.

Ветра во дворе почти не было. Верхняя пуговица давила ему на горло — он сам говорил об этом утром.

Ярославцев приказал повторить начало. Второй раз рука пошла к воротнику на том же месте. На третьем Бельская запретила продолжать.

— Сознательной памяти нет, — сказала она. — Телесная реакция сохранилась.

— На что? — спросил Ростовцев.

— Возможно, на ожидание холода. Возможно, на прикосновение к шее. Возможно, там ему приказали застегнуться.

Андрей подошёл к точке, где останавливался Шубин. На земле ничего не было. Он посмотрел назад. Отсюда деревянный маяк-стойка скрывался за плечом идущего впереди. Справа оставался открытый путь. Слева стояла стена лазарета с дверью в подвал.

— Покажите ему другую дверь, — сказал Андрей.

— Зачем? — спросил Ярославцев.

— Проверить не место, а форму.

Шубина подвели к сараю, затем к воротам двора, к двери кухни. На первых двух реакции не было. У кухни он снова коснулся верхней пуговицы.

Обе двери — подвала и кухни — были обиты тёмно-зелёным железом и имели круглую ручку справа.

— Помните такую дверь? — спросил Ярославцев.

— Нет.

— Где-нибудь на базе?

— Склад боеприпасов. Только там ручка латунная.

Крестов принёс четыре закрытые склянки. В одной находилось базовое масло, в другой — железнодорожное, в третьей — чёрная магопроводящая смазка с сапога, в четвёртой — чистая вода. Шубин не видел содержимого. Ему дали понюхать пробки.

На первых двух пульс не изменился. На третьей серебряная нить у запястья вспыхнула.

Шубин отшатнулся.

— Что почувствовали? — спросила Бельская.

— Ничего.

— Вы отступили.

— Запах противный.

— Раньше работали с такой смазкой?

— На причале видел. Сам не трогал.

Андрей попросил поменять склянки местами и повторить. Реакция возникла снова на чёрную смазку. Не страх — готовность отойти.

— Он был рядом с ней достаточно долго, чтобы тело запомнило, — сказал Андрей. — Или там случилось что-то неприятное.

— Тело не ведёт протокол, — заметила Бельская.

— Но иногда честнее головы.

Шубина вернули в палату. По дороге он остановился у зелёной двери кухни и спросил, почему все на неё смотрят.

Никто не ответил.

В соседней комнате на столе лежало имущество Шубина.

Винтовка, штык, подсумок, фляга, вещевой мешок, шинель, ремень. Каждый предмет отмечен биркой. Крестов принёс увеличительное стекло и набор склянок. Бельская — соскобы с одежды. Воронков вёл опись, тщательно повторяя каждое число.

Андрею разрешили смотреть, не касаясь.

— Винтовка очищена, — сказал Карпов. — Не вчера. Масло успело сесть.

— Затвор разбирали? — спросил Андрей.

— Разбирали. Правильно. Только винт положили другой стороной.

— Шубин так делает?

— Нет.

Крестов показал ремень.

— Этот не выдавался со склада базы. Кожа местная, пряжка архангельской работы. Новая, но нарочно затёрта песком.

— Зачем менять исправный ремень? — спросил Ростовцев.

— Старый мог получить повреждение, — ответил Ярославцев. — Или на нём остался след, который не хотели возвращать.

— Кровь?

— Любой след.

На вещмешке узел совпадал с тем, который показал Шубин. Внутри лежали сухари, запасные портянки, коробка патронов, две свечи. Продуктов было меньше нормы на один день, воды во фляге — половина.

— Он ел и пил, — сказал Андрей.

— Или кто-то изъял часть, чтобы это выглядело так, — заметил Ярославцев.

— Тогда сделал слишком аккуратно. Человек, который подделывает расход, обычно выбирает круглое число. Здесь сухарь сломан, свеча одна горела семь минут, вода с привкусом железа.

Крестов поднял голову.

— Откуда знаете про воду?

— Пробка мокрая, на металле красный след.

Инженер понюхал флягу, капнул воду на стекло.

— Действительно железо.

— На базе вода другая, — сказал Карпов. — На северном маяке тоже.

— На старом складском причале колодец железный, — напомнил Ростовцев. — Воду для котлов отстаивают.

Ярославцев ничего не записал. Молчанов записал за него.

Смазку с сапога сравнивали дольше. Крестов нагрел три образца на металлической пластине. Базовое машинное масло стало жидким и запахло смолой. Железнодорожное дало серый дым. Чёрный след с сапога Шубина сохранил густоту; в нём вспыхнули мелкие зелёные точки.

— Магопроводящая присадка, — сказал инженер. — Для тяжёлых лебёдок. На военных объектах почти не применяем: дорого и грязно. Частные грузовые дворы любят, можно перегружать механизм.

— Какие именно? — спросил Ярославцев.

— В Соловецком посаде один старый причал. В Архангельске с десяток. Здесь партия должна быть от товарищества «Северная линия».

— Кто арендует местный?

Ростовцев ответил:

— Компания «Беломорские промыслы и склады». Управляющий — Савва Львович Мезенцев. Возят соль, уголь, рыбу, иногда оборудование для исследовательских партий.

— Допуски к северной зоне?

— На грузовые работы — нет. На исследования получают разовые через губернскую комиссию.

Гребнев распорядился поднять документы за три месяца.

Андрей спросил:

— Кто первым нашёл Шубина?

— Сторож соляного сарая Елисей Рогов, — сказал Ярославцев. — Увидел человека у стены, вызвал городового, тот сообщил на базу.

— Сторож связан с причалом?

— Работал там до весны.

— Почему ушёл?

— Вы хотите получить следствие целиком за одно утро?

— Хочу понять, что вы уже проверили.

— Проверили. Рогов потерял два пальца на лебёдке, после чего его перевели сторожем. Денег сверх жалованья не получал. В ночь обнаружения был трезв. Его показания подтверждает жена.

— Значит, пока случайный свидетель.

— Пока, — подчеркнул Ярославцев.

Документы со склада принесли после обеда. В день исчезновения патруля причал официально не работал: ремонт котла. Однако в книге расхода значились масло, уголь и питание для ночной смены из двенадцати человек.

— Котёл ремонтировали без огня, людей и смазки? — спросил Андрей.

— По бумагам — да, — сказал Гребнев.

— Значит, по бумагам там никого не было, а по расходу были.

Ярославцев закрыл книгу.

— Осмотр проведём завтра.

— Возьмите человека, который знает лебёдки.

— Крестов идёт.

— И того, кто не знает, как там должно быть.

— Вы предлагаете себя.

— Предлагаю взгляд. Я не отличу законную магическую установку от незаконной, зато увижу, где рабочие обходят правила. На любой базе и любом складе это видно одинаково.

Бельская, до этого молчавшая, сказала:

— Его состояние позволяет час спокойной ходьбы.

— Вы помогаете? — спросил Ярославцев.

— Я устанавливаю медицинскую границу. Решение о глупости принимаете вы.

Следователь посмотрел на Гребнева.

— Под охраной. Ничего не трогает. Ни с кем не разговаривает без моего разрешения.

— Запишите, — сказал Андрей. — Иначе забуду.

Старый причал начинался за южной окраиной. Узкая бухта была защищена каменной косой, на берегу стояли три склада и котельная.