Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Я прям так и увидел сквозь мешок, как старуха кривит рот в усмешке. Не просто так она припёрлась, ради меня. Хоть вторь Гнусу и причитай: госпожа моя Хемши, добрая, добрая… Спасительница, мля. Я, конечно, ей благодарен, чего душой кривить, но… Она же всё наперёд знает: где слово верное сказать, где соломки постелить. И сюда прискакала не просто так, ведала, старая ведунья, что споткнусь об этот городок, и пришла на помощь. То же было в Кьяваре-дель-Гьяччо, в Холодных горах. Каждый раз она успевает до того, как я отдам программистам последнюю единичку ХП. Но если она такая вездесущая, почему не посадит меня верхом на Старого Рыночника и не довезёт до точки назначения? Хрен с ним, пусть не на Старого Рыночника, пусть сама на нём катается, но при этом едет рядом и все беды в сторону отводит. Сколько бы времени и нервов сберегли.

— Беда у меня, — пожаловалась бабка, — ей-ей горе. Слуга мой верный, тысячу таймов стоявший на страже сам знаешь какого места, погиб по собственной глупости от руки другого глупца. Чуешь о ком я?

Бабка говорила в своей обычной манере — загадками. Но то ли я слишком хорошо стал понимать её, то ли и мне передалась часть её вездесущности, но только рука глупца наверняка была моей. Кого я опять грохнул не того? Брата Марио? Дурачка Веньяна? Пиявок в болотах Ар-Банн?

— Чую, — прохрипел старик.

— Вот я теперь и думаю, кем заменить его. Может, тобой? А то ты здесь, гляжу, обжился, заматерел, людей крабам скармливаешь.

Стремительный Пожиратель молчал. Странно, я считал, что они со старухой Хемши на равных, из одного лут-бокса выпали. Оказывается, нет. Орк такой же слуга её, как Беззубый Целовальник и прочие.

— Он заслужил смерть, — пробормотал старик.

— Я тебя предупреждала, чтоб не мешал моим посланникам? А ты взял — и в море его. Или не знал, кто он есть?

— Он заслужил смерть, — угрюмо повторил орк.

Море поднялось выше щиколоток, я почувствовал лёгкий укус в пятку. Первый краб подобрался к моим ногам и попробовал на вкус. Следом новый укус, значит, понравилось.

— Он брата моего убил, — попытался оправдаться Стремительный Пожиратель. Голос стал крепче. — Нет пощады тому, кто нанёс смертельный удар Говорливому Орку.

Я закашлялся. Говорливый Орк его брат? Ну теперь кое-что прояснилось. Вопрос только в том, как он догадался, что это я выписал ему билет на путешествие к пращурам?

— Так вызвал бы его на поединок. Силёнок в тебе осталось достаточно. А то исподтишка месть сотворить задумал. Нехорошо. Сначала людишек своих подговорил, а потом осудил, — старуха захихикала, я впервые слышал, чтоб она смеётся. — Поди, в штаны напустил? Он ведь Говорливого не хитростью взял — в бою, а ты побоялся, что и тебя осилит.

Море поднялось до колен и укусы посыпались лавиной. По телу судорогой прокатилась боль, я закричал:

— Бабуль, а нельзя ваши взаимные претензии решить как-то быстрее? Побоялся, не побоялся… Меня вообще-то крабы заживо жрут!

Сомневаюсь, что на старуху Хемши мой вопль произвёл впечатление, она в принципе не эмоциональное создание, однако события стали развиваться быстрее.

— Собирайся, — безапелляционно заявила бабка Стремительному Пожирателю, — на место брата пойдёшь. Поживёшь в горах пару сотен таймов отшельником, дальше погляжу, что с тобой делать. Если Игра, конечно, к тому времени не свернётся, — и прикрикнула на кого-то. — Что встали истуканами? Тащите этого с мешком ко мне. Да и остальных тоже.

Вода захлюпала, меня отвязали, и я съехал с перекладины в море, разбрасывая тучи брызг. Содрали мешок, поволокли к берегу. Здоровенный орк ничтоже сумняшеся ухватил меня за волосы, втащил на набережную и швырнул под ноги ослику. Старый Рыночник приветственно заиакал — иа-иа — и оскалил крупные жёлтые зубы.

Бабка покачала головой:

— Что, балбес, опять без меня справится не можешь?

Тем же макаром подтащили Швара, Гнуса и Су-милу. Без одежды девчонка выглядела ещё лучше, но, признаться, сейчас мне было не до её прелестей, тем более что кто-то из зрителей бросил ей накидку. Она быстро завернулась, а мы втроём так и остались в чём мать родила.

Я кое-как поднялся на колени и, стесняясь встать в полный рост, сказал:

— Почему же не могу? Всё было под контролем.

— Я вон гляжу, как у тебя контроль твой скукожился, и не разглядишь сразу-то.

— Это от холода, — буркнул я. — Вода холодная, крабы злые.

— Куда уж злее, чуть-чуть они до него не добрались. Радуешься, поди, что цел остался.

— Бабушка, вы меня стыдить сюда приехали? Лучше бы велели одежду нашу вернуть.

Старуха Хемши махнула рукой и проговорила устало:

— Верните им, что взяли. А вы, как оденетесь, приходите в трактир. Обсудить кое-что требуется.

Старый Рыночник зацокал в сторону ближайшего портового трактира, на вывеске которого руническим шрифтом было выведено название: «Девятый вал». Сомневаюсь, что старуха направила копыта своего товарища к этому заведению просто так. У дверей стоял орк: на голой груди зерцало, в правой руке полэкс, на голенях поножи. Вероятнее всего, это была штаб-квартира Стремительного Пожирателя. Сам бывший глава Круга опирался на посох в двух шагах от нас и, судя по кислому выражению лица, настроение у него было не айс. Заметив, что я смотрю на него, он оскалился и побагровел, став похожим на огромного кума. Не удивлюсь, если в его родословную когда-то давно затесался один из этих неприятных островных жителей.

Мы быстро оделись. Народ всё это время поглядывал на нас оценивающе, особенно на Су-милу, ибо там было на что посмотреть. Женщины презрительно морщились, мужики восхищённо причмокивали и без смущения обсуждали достоинства впадин и бугорков. Среди прочих я заметил Чубакса. Рожа у рыжего была недовольна, как и у старого орка. Похоже, они частенько работали в тандеме, обирая путников, а особо ретивых отправляя в море. Не эта ли участь постигла предыдущих посланцев старухи Хемши? Но тогда получается Стремительный Пожиратель целенаправленно уничтожал их. Не с кадаврами ли он сговорился?

Именно эту мысль я и выложил перед бабкой, когда вошёл в таверну.

— Может и сговорился, — пожала она плечами.

На столе стояла бутылка рома. Разносчица наполнила стакан, и бабка опрокинула его в себя. Крякнула, содрогаясь всем телом, и пальцем указала на лавку по другую сторону