Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

ответа гимназист взмахом руки метнул в жуткую тень серебристую молнию, но боевые чары лишь впустую вышибли из стены дома кирпичную крошку, а скакнувшая прочь тварь в один миг растворилась в снежной пелене.

— Не расходиться! — заорал Иосиф. — Все ко мне, она сейчас вернется!

Выругавшись, я подтащил к колдуну потерявшего сознание пироманта и взял на изготовку бесполезную в общем-то в этой ситуации трехлинейку. Заляпанный лошадиной кровью с ног до головы возница тоже рванул к нам, а вот охранники медлили, пытаясь предугадать, откуда произойдет следующее нападение.

— Ко мне! Быстрее! — прикрикнул на них Иосиф, ни на миг не переставая шевелить затянутыми в черные кожаные перчатки пальцами. Сейчас его осунувшееся лицо казалось сшитой из отдельных лоскутов физиономией тряпичной куклы, а в глазах разгоралось зеленоватое сияние. — Живо!

Парни бросились исполнять приказ; я заметил непонятное смазанное движение и ткнул рукой в снежную круговерть:

— Вон там!

А в следующий миг из-за торчащей из сугроба верхушки бетонного забора взметнулась налившаяся чернотой тень!

Крутнувшийся на месте Иосиф взмахом руки отправил в призрачную тварь очередную молнию, тень сиганула в сторону, и молния впустую разнесла на куски бетонный столб. Но на этот раз колдун просчитал ситуацию на несколько ходов вперед, и, когда увернувшееся от боевых чар пятно тьмы скользнуло к полыхавшему белым огнем шару-накопителю, Иосиф позволил выплеснуться переполнявшей его энергии.

Мать!

В один миг спалившая призрачную тварь вспышка ударила по глазам и, казалось, пронзила меня насквозь, а потом со всех сторон нахлынул невыносимый холод.

И вот это уже оказалось последней соломинкой…

Аут. Я отключился.

А очнулся в каком-то подвале.

Почему возникли ассоциации именно с подвалом?

Все просто: темно, низкий потолок, отсутствуют окна, и залит бетоном пол. Да к тому же вдоль голой стены тянутся ржавые водопроводные трубы.

Подвал — без вариантов.

Не решаясь вот так сразу пошевелиться, я прислушался к своим ощущениям и решил, что жить буду. Возможно, работая на одни лекарства, но — буду. А это уже само по себе очень даже неплохо.

Главное только — из города выбраться. И вот это по понятным причинам будет сделать совсем непросто. Тут мало того что разогнуться из-за впившейся под левую лопатку боли толком не могу, так еще и перед глазами непонятные разноцветные круги мельтешат. Да и в остальном самочувствие желать лучшего оставляет.

— Напалм! — тихонько позвал я. — Ты здесь?

— Здесь, — отозвался из противоположного угла пиромант. — Живой?

— Ага. Как сам?

— Лучше всех, но никто не завидует! — прошипел Напалм. — Не вижу ни хрена, а так все замечательно просто!

— Совсем не видишь? Тут темно, если чё.

— Да не в темноте дело! Я ведь прямо на шар смотрел, когда этот придурок его подорвал! Теперь только силуэты непонятные удается различить, и все.

— Пройдет, — пробормотал я и, перебравшись к приятелю, наткнулся на валявшегося рядом с ним гимназиста. — С этим что?

— С Йосиком-то? — Пиромант толкнул ногой лежавшее рядом с ним тело. — Живой.

— Это понятно.

— Перенапрягся. Да и буря еще…

— А остальные? — Ни охранников, ни возницы в подвале не оказалось.

— Парни за дядькой пошли, — объяснил Напалм. — Они нас сюда по очереди таскали. Крепкие, блин, дуболомы…

— А мы где вообще?

— Ни окон, ни дверей, полна горница людей, — фыркнул явно справившийся с первоначальным шоком пиромант. — В подвале, где еще?

— Думаешь, совсем тупой? — возмутился я. — Что за подвал?

— Да без понятия! Дом вдоль дороги помнишь? Вроде в нем.

— Ясно, — пробормотал я.

— Я ж не вижу ни фига, ты не забывай!

— Да понял уже, понял.

Тут и с нормальным зрением ничего не разобрать, куда уж этому симулянту. Вытянутая комната с низким потолком — вот и все, что в такой темноте разглядеть получается. И ясновидение использовать никак нельзя: беснующаяся снаружи буря и без всякого дара прекрасно ощущается, а бетонные перекрытия магические колебания хоть и ослабляют, но все же полностью погасить их не в состоянии.

Плохо.

Ни убежать ведь никуда, ни скрыться! Будто крысы в трюме тонущего корабля. И здесь через пробоину вода прибывает, и вокруг корабля открытое море, а ближайшая земля строго вниз. Не выплыть…

— Ты сам как себя чувствуешь? — спросил я и, прежде чем парень разразился гневной отповедью, поспешил пояснить свой вопрос: — Мозги не закипают в смысле?

— Тяжко, — сознался пиромант. — Всего будто спеленали, не продохнуть.

— Буря идет, — поморщился я. — Если не поставим защиту, здесь и загнемся.

— А ты умеешь?

— Я — нет, но у нас колдун для этого есть.

Напалм только фыркнул и легонько пихнул гимназиста ботинком в бок. Тот даже не шелохнулся.

— Что есть колдун, что нет его, — пробормотал пиромант. — Не рассчитывай на него, короче.

— Как-то ты спустя рукава к делу подходишь, — хмыкнул я. — А волосы в ноздре подпалить?

— Считаешь, поможет?

— Ну так!

— Не думаю, что Йосик нам за такое спасибо скажет.

— Мы ж его из шокового состояния выводим! Между прочим, в случае длительного нахождения в шоковом состоянии начинается угасание жизненных функций организма…

— Складно врешь, — вздохнул Напалм. — Только шаровой молнией он потом в лоб не тебе, а мне заедет.

— Отбрешемся!

Но вплотную приступить к реанимации гимназиста мы не успели. Где-то наверху послышались непонятная возня и надсадное дыхание, а потом через не замеченный мной впотьмах люк в потолке по сваренной из железных прутков лесенке в подвал спустились приволокшие с собой возницу охранники.

Грузно опершись о стену, дядька самостоятельно сделал несколько шагов, потом осел на пол и подняться на ноги уже не смог. Парни кое-как оттащили мужика к нам в угол и без сил повалились рядом.

— Живые? — хрипло выдохнул крепыш в белой кроличьей ушанке и раскрашенном в зимний камуфляж полушубке.

— Ненадолго, — откликнулся Напалм.

— В смысле? — удивился второй охранник, казавшийся куда крупнее своего напарника из-за безразмерного пуховика. Он прямо на пол кинул таблетку сухого топлива, чиркнул сыпанувшей искрами зажигалкой, и в подвале стало заметно светлее из-за начавшего плясать на белом кругляше огонька. — Мы чего-то не знаем?

— Буря приближается, — объяснил я. — Если колдун не очнется, нам всем кирдык.

— Вот засада! — Возница хватанул раскрытым ртом воздух и дрожащими пальцами свернул пробку с пузырька с экомагом. — Будет кто?

— Не, мы уже, — отказались охранники.

Дядька, сморщившись, проглотил таблетку и обессиленно откинулся на стену. Вид у него был — краше в гроб кладут. Бледный, осунувшийся, еще и глаза кровью налились.

— Сердце давит, — пожаловался он и сунул руку под одежду. — Совсем расклеился.

— Прорвемся! — пообещал охранник в пуховике и перебрался к колдуну. — Вась, нашатырь давай.

— Держи, Никит. — Василий разбираться не стал