Многоликий странник - Кирилл Шатилов

при посторонних свидетелях было делом в таком раньше спокойном Вайла’туне делом неслыханным. Конечно, всякое происходило, но чтобы так вопиюще открыто и нагло! Двое стояли, поигрывая топорами, и смотрели на Торни. Убийца стёр со лба брызги чужой крови и оскалился. Всадник явно хотел что-то сказать, но передумал, потянул за уздечку и нарочито неторопливо поскакал в сторону.

– Пусть бы только сунулся, – выдохнул ему вдогонку облако пара старик и с противным чавканьем высвободил топорище из черепа жертвы. – Прошло их время.

– По-моему, это был никакой не эдель, – сказал второй, молодой парень с внимательными серыми глазами. – Мне даже показалось, что я узнал коня.

– Узнал коня? – хохотнул третий, подходя к убитому и теперь заметно прихрамывая, хотя эта хромота только что не мешала ему успешно преодолевать сугробы. – Тангай, сдаётся мне, что наш Хейзит совсем от людей отвык. Пора ему домой возвращаться.

– Как и тебе, Фейли, – ответил юноша, отворачиваясь от трупа и оглядываясь по сторонам. – Пока мы за ним гнались, я, признаться, заблудился, но сейчас мне кажется, что до матушкиной таверны отсюда не так уж далеко. Если я прав, то впереди, в нескольких избах отсюда обводной канал. Нужно идти назад и вон туда. Тангай, сходишь со мной?

– Мы все с тобой сходим, когда вернём то, что награбил этот ублюдок, тем беззащитным женщинам. – Старик в лисьей шапке со знанием дела обшаривал пазуху убитого. – Я боялся, что он окажется не таким жадным и выбросит его по дороге.

Он торжествующе потряс в воздухе позвякивающим кожаным мешочком размером с кулак. Дело было сделано.

– Может, ты вспомнишь, как их найти? – поинтересовался Фейли, обращаясь к Хейзиту. – Я всё больше под ноги смотрел.

– Я помню дорогу, – ответил за юношу Тангай. – Отдадим деньги, заглянем в таверну и пора возвращаться в расположение Тэрла, пока нас не хватились. Мы же не хотим, чтобы Гверна стала волноваться. Да и Вайн с его двумя жёнами – не лучшая защита для неё и твоей сестры.

– Каур с сыновьями ещё вчера собирался сбежать домой, – напомнил Хейзит. – Должно быть, они уже там в полном сборе. К тому же, мы все теперь знаем, где находятся шеважа.

– Я бы не был так в этом уверен, – сказал Фейли. – Дикари многолики. Не думаю, что они все разом покинули Пограничье. На твоём месте я бы послушался Тангая.

Хейзит не стал спорить. Если с Тангаем он по привычке то и дело цапался, то Фейли доверял безоговорочно. За то время, что они были близко знакомы, то есть с пожара на заставе, Фейли всегда проявлял себя как достойный уважения воин и друг. Он не оставил в беде их общего знакомого, старого писаря Харлина, довёл его до туна Тэрла, оставался при нём, защищал, подбадривал, а когда пришла весть о появлении на подступах к Вайла’туну нового врага, одним из первых стал призывать фолдитов немедленно подниматься и вставать на защиту. С Хейзитом они снова встретились уже в походе, когда аолы большинства тунов выбрали своим руководителем Тэрла, знавшего толк в подобных предприятиях. И так получилось, что после перерыва Хейзит из всех своих бывших знакомых, включая арбалетчика Мадлоха, и некогда бритого, а теперь отпустившего длинные волосы Фокдана, вновь сошелся именно с Фейли. Харлина в поход не взяли. По словам Фейли старик был не так уж плох после пережитого, однако о том, чтобы ему взять оружие и сражаться, речи быть не могло. Одного стояния в нерешительности, продлившегося несколько дней, было бы достаточно, чтобы он подхватил простуду и того и гляди окочурился. Когда пошла атака на врага, Хейзит лишний раз убедился в том, что не напрасно примкнул к Фейли. На пару с Тангаем они рубились настолько самоотречённо и здорово, что даже Тэрл потом отдельно упомянул их ратные подвиги добрым словом. Сейчас Хейзиту казалось, что он пытается всячески оттянуть миг расставания, который неизбежен, потому что для него важнее всего были мать и Велла, а для Фейли – беззащитный старик. И если им суждено снова разойтись своими путями, то пусть это произойдет с чистой совестью.

Они уже собирались последовать за Тангаем, бросив изуродованный труп на произвол судьбы, когда их окликнул высоченный детина, невесть откуда проявившийся в проулке. Лицо его показалось Хейзиту знакомым.

На него вообще последнее время, пока они бродили по Вайла’туну, выполняя мудрое указание Тэрла и поддерживая столь необходимый сейчас порядок, снизошло какое-то странное ощущение постоянного узнавания. Так было лишь раз прежде, когда он вернулся домой после долгого отсутствия на заставе. Он не только узнавал старое, но и высматривал знакомые черты у людей, которых думал, что никогда не вспомнит. А теперь ещё и у животных. Потому что лошадь, на которой ускакал незнакомец, чем-то напомнила ему одну из тех, которых он давно, словно в прошлой жизни, видел у друга своей семьи, торговца оружием по имени Ротрам.

– Эй, мужики, это вы его грохнули? – Детина стоял открыто, не прячась, и указывал длинным мечом на убитого.

– А тебе-то что? – вызывающе расправил плечи Тангай. – Жалко стало?

– Наоборот совсем. –Говоривший подошёл ближе, а на его место из-за двух соседних изб вышло ещё трое, судя по вооружению, виггеров. – Мы сами таких ищем. Эта ведь тушка когда-то фра’ниманом была?

– Может и была. Мы не приглядывались. Зато больше не будет чужие деньги красть.

– Рой Стивол, – сказал Хейзит.

Верзила повернулся к нему.

– Ты ведь тот свер, который недавно приходил к нам из вражеского лагеря. Ты говорил с Тэрлом, а потом тебя увёл Ахим. Я тебя запомнил.

– Прости парень, но твоё имя я запамятовал.

– Его зовут Хейзитом, – ответил за друга Фейли. – Кажись, я тоже тебя узнаю. С таким ростом немудрено. Так вы что ж, за фра’ниманами охотитесь?

Рой Стивол и трое его сопровождающих выдержали многозначительную паузу, рассматривая новых знакомых.

Вопрос был задан прямо, но ответ на него требовал некоторой осторожности. Фолдиты на своё счастье очень редко имели дело с фра’ниманами и потому вовсе не обязаны были разделять чувств тех обитателей Вайла’туна, которым приходилось сталкиваться с ними по меньшей мере раз в десять дней, когда те приходили забирать оброк, гафол. Раньше Рой Стивол не имел бы ничего против этого, поскольку тогда деньги шли напрямую на прокорм его собратьев по оружию. Но с некоторых пор фра’ниманы стали работать не столько на замок и общее благо, сколько на казну, занимавшуюся дальнейшим распределением гафола, то есть, по большей части на самих себя. Последней же каплей была его недавняя встреча, как правильно заметил Хейзит, во вражеском