Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Откуда вы знали, где меня искать?

– Мы и не знали. – Второй пожал плечами и направился к лошадям. – Он сказал, что эта таверна – единственное место, куда ты непременно заглянешь, если уж пришёл сюда с остальными фолдитами.

Только Ротрам мог до этого додуматься. Они не обманывают. Вот только по своей ли воле он их послал?

– Зачем я ему понадобился?

– Об этом нас знать не уполномочили. – Мерги переглянулись. – Вита Ротрам, похоже, большой человек теперь, раз ему позволено нашим временем распоряжаться. Поехали.

– Эй, эй, не так прытко! – напомнил о своём существовании Фейли. – Без нас он никуда с вами не пойдёт. Об этом вам Ротрам ничего не говорил?

– Нет.

– Ну так я вам говорю.

– Нам поспешать надо.

– Поспешать будете медленно. Вы ведь вообще не знали, придём мы или нет. Можем сделать вид, будто нас тут и не было. Хейзиту решать. А вздумаете со мной поспорить, Ротраму придётся ещё кого-нибудь посылать. Усекли?

Тот, что играл с бутылью, попытался было возражать и изобразил задетую гордость, однако второй оказался попонятливее и осадил его, похлопав по плечу. Оба забрались в сёдла и теперь ждали Хейзита. Свободная лошадь приветливо виляла хвостом.

– Ты уверен, что хочешь этого? – тихо спросил Фейли.

– Смахивает на обычную ловушку, – поддакнул Тангай.

– Как-то не похоже, чтобы они врали. – Хейзит сам еще не понял, как себя вести. – Похоже, их действительно послал Ротрам. Он друг моей матери и никогда не желал мне худого. Вероятно, я и правда ему зачем-то понадобился. А вот вам рисковать совсем не обязательно. Я…

– Это уж нам решать, – отрезал Фейли.

– Твоя мать с меня семь шкур сдерёт, если с тобой что случится, – напомнил Тангай. – Мы или не идём туда вообще или идём вместе.

И они пошли, причём именно пошли, потому что, как ни соблазнительно выглядел лошадиный круп и удобное седло, Хейзит не мог воспользоваться предложением и позволить друзьям плестись сзади пешком. Пока они миновали узкие проулки, всадники медленно двигались друг за другом и лишь изредка оглядывались, но когда вышли к обводному каналу, где и места и прохожих стало значительно больше, один остался впереди, а второй повернул коня и оказался вышагивающим сбоку. Не хотят меня потерять, сообразил Хейзит и впервые ощутил свою важность, хотя и непонятно, чем вызванную.

Последний раз он чувствовал себя так, когда руководил постройкой огромной печи для обжига глины, которая должна была решить многие проблемы Вайла’туна. Ему не дали довести дело до конца и даже нагрянули в таверну, чтобы окончательно вывести из игры. Какой игры? Он никогда не участвовал ни в каких заговорах, почти ничего не знал о жизни в замке, занимался исключительно тем, что могло принести кому-нибудь пользу, и при этом с того самого дня, когда они с Фейли и остальными спаслись бегством с пылающей заставы, его не покидало ощущение, будто за ним ведётся слежка, нет, даже не слежка, а откровенная охота. Кто и почему это делает, оставалось величайшей загадкой. Единственный, кто мог бы пролить свет на происходящее, был его недавний приятель Гийс, пропавший при странных обстоятельствах и, по слухам, оказавшийся у прежних хозяев замка в чести. Что стало с ним теперь, после целой череды тамошних убийств, после выхода из леса шеважа и жестокой битвы с чужеземными воинами на берегу Бехемы, остаётся лишь теряться в догадках.

Сам Хейзит в той битве, раз уж о том зашла речь, почти не участвовал, а потому отделался лишь небольшими ссадинами да ушибами. Когда всё заварилось, когда донесся вой шеважа, атаковавших противника с тыла, когда над засидевшимся войском фолдитов прогремел клич к наступлению, когда первые ряды с воплями похватали оружие и ринулись вперед, Хейзит и Тангай оказались в самом хвосте, поскольку подоспели к первому сбору среди последних. Весть о появлении неприятеля пришла к ним с простительным запозданием. Потом было потрачено время на уговоры плачущей Веллы и разволновавшейся матери. Наконец, они тоже выступили в поход, пытаясь нагнать ушедших раньше Каура с сыновьями, и в итоге нагнали, но оказались вынужденными ночевать у костра в самом хвосте.

Таким образом, когда они с Тангаем дорвались до врага, тот уже отступил под ударами с трёх сторон к самой воде и отбивался хоть и отчаянно, но из последних сил.

Хейзиту никогда прежде, даже во время короткой службы на заставе, даже у ту страшную ночь пожара не приходилось видеть сразу столько трупов. Фолдиты и воины в разноцветных доспехах валялись вперемежку, их топтали обезумевшие лошади без седоков, кто-то полз, кто-то кричал, кто-то смотрел остекленевшими глазами с разбитого в кровь лица в безоблачное небо, кого-то рвало, кто-то тщетно пытался вырвать из горла стрелу или засунуть обратно вываливающиеся кишки… Если бы не Тангай, словно не видевший ничего этого, Хейзит, наверное, упал бы в малодушный обморок.

Враг был явно застигнут врасплох. Воинам, должно быть, уже объявили, что переговоры закончились миром, хотя бы временным, и они шли не сражаться, а получать причитающееся, когда сзади по ним ударили поразившие всех своей выходкой шеважа. Никто из окружения Хейзита, ни он сам до сих пор не поняли, почему они решили оказать столько самоотверженную помощь своим закадычным недругам. Тэвил, как же их было много! Они напирали справа, Хейзит слышал их воинственные вопли, до боли знакомые пересвисты стрел, видел, как один отчаянный воин падал, пронзённый копьём громадного всадника, но на его месте моментально возникало трое или четверо, и уже всадник падал с запрокинутым шлемом и кровавым месивом вместо лица под копыта собственного коня.

Теперь Хейзит, как ни силился, не мог припомнить, с кем и как скрестил свой топор. Сперва он, кажется, орудовал поднятым с красного снега мечом, но потом меч сломался. Вспоминая подробности своего участия в битве, он почему-то приходил к выводу, что никого так и не убил, а топор всаживал лишь в подворачивавшиеся под руку трупы. Тангай, когда они потом переводили дух и приводили себя в подобающий вид у ночного костра, хвалил Хейзита и говорил, что тот отлично дрался и завалил не меньше пятерых противников. Фейли, которого они встретили возле самой Бехемы и который с тех пор не отлучался от них, поддакивал, хотя наверняка ничего подобного видеть не мог. Хейзита это смущало. Поверженные, всадники выглядели не столь устрашающими и огромными, как в сёдлах, однако чтобы убить хотя бы