"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Ты ни послал, мы заслужили. По грехам нашим. И моим. Но я точно знаю, что Тебе не угодно зло. И я не хочу быть частью зла, которое несет это существо, горделиво называющее себя Хозяином. Я не смею молить Тебя о спасении моей жизни. Я не прошу вернуть меня домой, к семье. Но я прошу: пожалуйста, помоги мне сохранить совесть пред Тобой! Помоги не оказаться тем, кто откроет врата для великого зла! Дай мне сил выстоять и мудрость сохраниться среди этого искушения! Помоги не сдаться…

Я замолчал, внутренне прислушиваясь к тому спокойствию, которое заполнило меня. И вдруг из этого покоя стали рождаться решения, которые не могли появиться все то время, что я нервничал. Словно крошечные вспышки в сознании: вот что можно сделать с этой проблемой… а вот как разрешить эту… и эту…

Так просто и очевидно! Почему я не понял раньше?

Я все еще не видел главного – как установить контакт с врагами Хозяев, с теми, кто может оказаться еще более чудовищными хищниками в этой вселенской пищевой цепочке. Но ответы на малые задачи приходили один за другим, и я спешил ухватить их и сложить воедино, как кусочки мозаики.

Еще не все кончено!

Еще есть шанс!

Спохватился – а как же Прадед? Он доложит? Муаорро во мне молчал, никак не комментируя и не вмешиваясь. Я понял: он заснул! Нужно было использовать это время, эту передышку, чтобы все обдумать.

Выйдя из каюты, я начал обходить палубу по периметру. В голове моей теснились все новые мысли-озарения, а в сердце разгоралась она.

Настоящая надежда.

Хроноаномалия

Следующий день после разгрома Космофлота.

Сразу после пробуждения мне нужно было оставаться крайне осторожным в мыслях. Я окутал свой разум свинцовой завесой безмыслия, чувствуя, что Прадед уже бодрствует. Следовало ничем не выдать вчерашние озарения. Пусть он тогда спал, но, если сейчас поймет, что я что-то придумал, сможет прочитать это в моих воспоминаниях.

Я начал читать молитвы, их привычные слова и размеренный ритм помогали защитить воспоминания от взора ментального соседа. Впрочем, даже если Прадед узнает о всех моих озарениях, это не будет поводом сообщить Элпидофторосу. Потому что самого главного – как сорвать его план – я так и не придумал. Но понял, например, как спасти Федерацию от революции землян. Однако если монстр все равно с моей помощью попадет в прошлое и перепишет историю, то это спасение станет бессмысленным, обратившись в пыль, развеянную ветром иной хронологии.

Времени на то, чтобы найти решение главной проблемы, почти не осталось. Сегодня мы должны прибыть к планете Муаорро. И все же паники не было. Благодаря надежде, появившейся вчера после чтения Псалтири.

Но рядом с надеждой, словно ее тень, была и печаль. Память о вчерашнем чудовищном истреблении Космофлота все так же довлела, неотступно кружась на задворках сознания как тупая, ноющая боль, тихое эхо бесчисленных оборвавшихся жизней. И это эхо вновь и вновь порождало мучительный вопрос: «Почему?»

Почему это произошло, с точки зрения предельных смыслов?

Хотя кто сказал, что у одной большой беды всегда должна быть лишь одна большая причина? Быть может, у катастрофы, приведшей к гибели двадцати тысяч человек, было двадцать тысяч разных причин? С учетом личного отношения Создателя к каждому Своему творению это более чем возможно… Наверняка кто-то собирался быть на одном из этих звездолетов, но в последний момент не смог по не зависящим от него обстоятельствам. А другой, напротив, не предполагал быть, но все же оказался там. И если каждая жизнь разумного существа имеет свой уникальный, индивидуальный смысл, то и прекращение ее должно иметь свой собственный, а не общий смысл. А значит, должен быть не один, а двадцать тысяч ответов, сокрытых в сердцах, что перестали биться, и в Книге, что не дано читать живым.

И эта мысль, одновременно утешительная и горькая, лишала меня надежды на окончательный ответ, обрекая на вечное бдение у бездны этого вопроса, о котором я все равно не мог не думать…

Я надел комбинезон, который берег ранее. Вполне возможно, это последний день моей жизни. Надевая штаны, нащупал что-то твердое в кармане. Сунул туда руку и достал тот самый бейдж Лиры! Надо же, я забыл про него! А когда-то мне казалось, что ни за что не смогу забыть.

Я улыбнулся, разглядывая фотографию любимой на бейдже, этот застывший миг, который теперь, в свете произошедших событий, обрел новый, пронзительный смысл. Мне все-таки удалось обмануть судьбу! Сегодня все решится, и каким-то образом эта штуковина окажется в космосе на орбите планеты. А потом перенесется в прошлое через хроноаномалию. Но Лиры здесь нет! Она не станет жертвой на алтаре безумного плана! Пусть пока ни в чем ином, но хотя бы в этом я победил. Хотя бы ее я смог защитить! И я, и Гемелл, и сама Лира ошибались – она не погибнет на орбите этой планеты. Кровь на ленточке не означает ее смерть! Это всего лишь знак, который я сумел наполнить иным смыслом и тем самым отменить самый худший из смыслов.

Поцеловав фотографию на бейдже, я сунул его обратно в карман. Лира будет жить долго и счастливо вместе с Драганой. Они в безопасности. Пока Элпидофторос не вернулся в прошлое.

Пару часов я потратил на эти записки, чтобы довести летопись своего отчаяния и надежды до этого момента. Разумеется, кроме упоминаний о вчерашних озарениях – это я вставил в текст позже, когда Прадед заснул.

Затем чувство голода дало о себе знать, и я решил подкрепиться. На дне синего рюкзака, который я когда-то наивно собрал для своего «отца», осталось всего три батончика. Один я сунул в карман – на всякий случай! – а двумя решил позавтракать. Как раз доедал второй, смакуя его приторную сладость, когда из коридора донеслось знакомое шарканье, и в проеме возник император кабрасов.

– Доброе утро! – поздоровался я. – Элпидофторос вызывает меня на мостик?

Кабрас кивнул: «Да».

– Мы уже прилетели в ту звездную систему, где хроноаномалия? – спросил я, поднимаясь.

«Да».

– Хорошо! Пойдем.

По пути я доел начатый в каюте батончик. Потом достал из кармана последний и протянул кабрасу:

– Попробуй это, может, понравится? Это не фрукты, нечто иное. Думаю, это вкуснее той бурды, которой вас кормят в столовой.

Бывший император замедлил шаг, мгновение колебался, а затем принял дар, и угощение бесследно исчезло в складках его мешковатого одеяния. Настроение у меня еще улучшилось. Пусть Элпидофторос думает, что