Голодные игры: Контракт Уика - Stonegriffin

Он развернулся и вышел из операционной, его шаги отдавались чётким стуком по полированному полу. Сенека Крейн остался один в полумраке, залитом светом экранов. Он смотрел на большую картинку, где молодая, упрямая девчонка из Дистрикта 12 боролась за жизнь мальчишки, который только что в одиночку выстоял против лучшего творения его, Крейна, ума и технологий. Контроль, тот самый, что был слаще власти, ускользал у него между пальцев. Игры, впервые за 74 года, выходили из-под контроля гейм-мейкеров. И виной тому была не сила, не хитрость и не удача. Виной тому оказалась чума, против которой у Капитолия не было вакцины. Сочувствие.

*** На Boosty доступно на одну главу больше (в открытом доступе). По платной подписке — вся книга. Графика выхода новых глав здесь это не коснется — книга будет загружена в полном объеме, не беспокойтесь:)

https://boosty.to/stonegriffin

Глава 21

Тишина наступила так же внезапно, как началась атака.

Китнисс стояла, натянув тетиву, целясь в пустоту — но обезьяны как исчезли, так больше и не появлялись. Просто растворились в лесу, как будто их никогда и не было. Ещё минуты назад они окружали их со всех сторон, рычали, бросались, умирали под её стрелами и под ударами Пита, а теперь — ничего. Только трупы на земле, кровь на камнях и тяжёлое, рваное дыхание позади неё.

Китнисс медленно опустила лук, не отрывая взгляда от зарослей. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Адреналин всё ещё пульсировал в венах, заставляя руки дрожать.

Почему они отступили?

Обезьяны были направлены специально — она это поняла сразу. Слишком умные, слишком организованные, слишком целеустремлённые. Они не просто нападали — они охотились. Координированно. Методично. Как стая хищников, управляемая единой волей.

И вдруг они просто ушли.

Гейм-мейкеры.

Конечно. Кто ещё мог их контролировать? Кто ещё мог отозвать смертельную угрозу в самый разгар боя?

Но почему?

Китнисс не знала ответа, и это пугало её больше, чем сама атака. Капитолий ничего не делал без причины. Если они отозвали обезьян — значит, хотели, чтобы она и Пит выжили.

Пока.

— Китнисс…

Голос был слабым, хриплым, едва слышным.

Она резко обернулась.

Пит лежал на земле, прислонившись к камню, бледный как смерть. Его рубашка была разорвана в нескольких местах, открывая длинные, глубокие царапины на груди и плечах. Кровь смешалась с чем-то другим — тёмным, почти чёрным, выделявшимся из ран.

Китнисс бросилась к нему, упала на колени рядом, схватила за плечи.

— Пит! — её голос был резче, чем она хотела. — Пит, ты меня слышишь?

Он открыл глаза — с трудом, будто веки весили тонну. Зрачки были расширены, взгляд расфокусирован.

— Я… — он попытался что-то сказать, но голос сорвался. Его тело дёрнулось в конвульсии, мышцы напряглись, спина выгнулась дугой.

— Нет, нет, нет, — зашептала Китнисс, удерживая его, не давая удариться головой о камни. — Держись, Пит. Держись, слышишь?

Конвульсия прошла через несколько секунд, оставив его обмякшим и тяжело дышащим. Пот стекал по лицу, смешиваясь с грязью и кровью.

Китнисс быстро осмотрела раны. Три глубоких царапины на груди, ещё две на плече, одна на бедре. Все выделяли ту самую чёрную субстанцию — яд, медленно отравляющий его изнутри.

Вода. Нужно смыть яд.

Она оглянулась. Ручей был в пяти метрах — узкий, но достаточно глубокий, чтобы погрузиться.

— Пит, — сказала она твёрдо, хватая его под мышки. — Я тащу тебя в воду. Не сопротивляйся.

Он не ответил. Возможно, даже не услышал.

Китнисс напрягла все силы, потянула. Он был тяжёлым — намного тяжелее, чем она ожидала — но адреналин всё ещё работал, придавая ей сил. Она тащила его по земле, игнорируя камни и корни, царапавшие его спину, сосредоточившись только на одном: добраться до воды.

Наконец они оказались у кромки ручья. Китнисс не церемонилась — она просто столкнула его в воду, следуя следом.

Холод ударил мгновенно, перехватил дыхание. Вода была ледяной, горной, но именно это и было нужно. Китнисс подхватила Пита, не давая ему утонуть, и начала промывать раны.

Чёрная субстанция смывалась медленно, неохотно, цепляясь за края порезов. Китнисс терла пальцами, стараясь быть осторожной, но не слишком нежной. Времени на деликатность не было.

Пит застонал, попытался отстраниться, но она держала его крепко.

— Терпи, — прошептала она. — Ещё немного.

Она промыла все раны, дважды проверила каждую, убедилась, что чёрное вещество больше не выделяется. Только тогда вытащила его на берег.

Теперь он дрожал — всем телом, зубы стучали так сильно, что она боялась, он их сломает. Переохлаждение. К яду добавилось ещё и это.

Быстрее.

Китнисс стянула с него мокрую рубашку — ткань прилипла к коже, пришлось дёргать. Штаны тоже — без церемоний, без смущения. Сейчас это было не важно. Важно было сохранить ему жизнь.

Она схватила плащ — тот самый тёмно-красный триумфальный плащ, который он носил с самой первой бойни у Рога, и отбросил перед самой схваткой, чтобы не стеснял движений. Сухой, тяжёлый, тёплый — то, что нужно. Она завернула его в плащ, укутала плотно, как ребёнка, оставив снаружи только лицо.

У неё было огниво, розжиг, и навыки, а сухие ветки она быстро раздобыла на опушке. Китнисс разожгла костёр быстро, почти автоматически, руки двигались сами, пока разум лихорадочно обдумывал следующие шаги. Когда пламя разгорелось, она притащила Пита ближе к огню, уложила так, чтобы тепло доставало до него, но не обжигало.

Он всё ещё дрожал, но уже слабее. Дыхание стало чуть ровнее. Китнисс прислонилась спиной к камню, выдохнула — долго, устало, позволяя напряжению наконец отпустить.

Он жив. Пока жив.

Но надолго ли?

Она посмотрела на его лицо. Бледное, покрытое потом, со стиснутыми зубами и закрытыми глазами. Даже в беспамятстве он выглядел напряжённым, будто даже сейчас продолжал сражаться.

Кто ты, Пит Мэлларк?

Вопрос преследовал её с самого начала Игр. Мягкий мальчик из пекарни, который сжигал хлеб, чтобы она могла выжить. И тот же человек, который убил двух карьеров голыми руками за несколько секунд. Который двигался как профессиональный убийца, который смотрел на смерть без эмоций, как на работу.

Два разных человека в одном теле.

Китнисс провела рукой по лицу, стирая пот и грязь. Нужно было действовать. Сидеть и размышлять — роскошь, которую она не могла себе позволить. Она поднялась, оглядела поляну. Трупы обезьян лежали повсюду — некоторые из них были утыканы её стрелами.