Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева

Их перебранка, такая обыденная посреди всего этого хаоса, странным образом успокаивала. Как будто, пока они могут вот так подшучивать друг над другом, мир не рухнет окончательно…

Отряд был готов к выходу за считаные минуты. Воины Геторов, одетые в легкие доспехи из кожи, укрепленной металлическими пластинами, вооруженные луками и короткими мечами, выглядели как единый организм — слаженный и готовый к действию. На их лицах, разрисованных боевыми узорами, читалась решимость, а движения были четкими и уверенными, словно они готовились к этому моменту всю жизнь.

Перед самым отправлением ко мне подошел Горим. В его руках был небольшой кожаный мешочек, расшитый голубыми нитями.

— Возьми, — он протянул мне мешочек. Внутри оказался маленький круглый амулет из странного голубоватого металла с выгравированными рунами. — Это оберег Айлы Прозорливой. Он не защитит от физической опасности, но может предупредить о ней. Если почувствуешь, что металл нагревается — значит, рядом демон высшего порядка.

— Спасибо, — я с благодарностью приняла подарок, надевая амулет на шею. Металл был неожиданно теплым, словно хранил тепло рук многих поколений прежних владельцев.

— И ещё, — Горим понизил голос, наклоняясь ближе. — Не доверяй никому в замке. Даже тем, кого считаешь друзьями…

Я кивнула, понимая предупреждение и натянуто улыбнувшись, направилась к Омрону. И вскоре мы выдвинулись к замку, следуя по горным тропам, известным лишь племени Геторов. Узкие козьи тропки, петляющие между скалами, иногда превращались в едва заметные следы на каменистой почве, но Омрон и его воины уверенно вели нас вперед, ни разу не сбившись с пути.

Первый час пути прошел в тишине — каждый был погружен в собственные мысли. Лишь изредка Омрон останавливался, прислушиваясь к звукам леса и гор, словно улавливая что-то, недоступное обычному слуху. Его лицо в такие моменты напрягалось, а глаза щурились, всматриваясь в тени между деревьями.

— Что-то не так? — спросила я, поравнявшись с ним во время одной из таких остановок.

— Лес изменился, — тихо ответил он, поднимая глаза к кронам деревьев, где не пели птицы. — Он боится.

— Боится? — переспросила я, оглядываясь вокруг. Деревья стояли неподвижно, лишь слегка покачивая ветвями на утреннем ветру. — Ты говоришь так, будто лес — живое существо.

— А разве нет? — Омрон бросил на меня взгляд, в котором читалось удивление. — Всё живое связано невидимыми нитями. Камни, деревья, реки — всё это части единого целого. И сейчас… — он сделал глубокий вдох, закрыв глаза. — Сейчас равновесие нарушено. Я чувствую это в воздухе, в самой земле под ногами. Что-то чужое проникает в наш мир, и природа отступает, освобождая место.

Я хотела ответить, но не нашла слов. Вместо этого я прислушалась, пытаясь уловить то, что слышал он, но для меня лес оставался просто лесом — красивым, но безмолвным и равнодушным свидетелем…

Путь, который обычно занимал большую часть дня, сократился до нескольких часов благодаря знанию местности и быстрому темпу. Звёзды на небе постепенно бледнели, уступая место первым лучам восходящего солнца, когда мы, наконец, вышли к границе моих земель. С каждым шагом, приближающим нас к деревне, зеленоватое сияние становилось всё ярче и интенсивнее, а воздух наполнялся странным запахом — смесью озона, сырой земли и чего-то еще, неуловимого, но тревожного.

— Смотрите! — вдруг воскликнул один из воинов, указывая на темные силуэты, движущиеся по дороге, ведущей от деревни в сторону леса. — Люди. Похоже, они бегут.

И действительно, даже с нашего расстояния было видно, что по дороге двигался целый караван повозок, нагруженных пожитками. Часть жителей в паническом страхе собирали пожитки, грузили их на телеги, запрягали лошадей, гнали перед собой испугано мычащий скот. Женщины плакали, прижимая к груди детей, мужчины с мрачными лицами проверяли оружие — охотничьи ножи, топоры, вилы, наспех приспособленные для обороны, старики беспомощно озирались вокруг, многие стояли на коленях, вознося молитвы неведомым богам.

— Госпожа! Вы вернулись! — воскликнула молодая женщина, заметив нас. — Вы пришли спасти нас!

Вокруг нас тут же стали собираться люди. Их лица, изможденные страхом и бессонной ночью, оживлялись при виде меня — в их глазах горела надежда, которая заставляла меня чувствовать себя самозванкой. Ведь я понятия не имела, как спасти их.

— Госпожа! Это и правда вы⁈ — воскликнул староста и на мгновение в его глазах мелькнула нерешительность, словно он не мог поверить, что я настоящая. — Вы вернулись! Ночью было землетрясение, а потом… потом из земли вырвался свет, и трещина…

Он запнулся, не находя слов, чтобы описать произошедшее, и просто указал рукой в сторону замка. Его пальцы дрожали, а глаза наполнились слезами — не от страха, а от бессильного отчаяния человека, привыкшего заботиться о других и вдруг столкнувшегося с угрозой, превосходящей его возможности.

Я повернулась в указанном направлении и увидела то, что вызвало всеобщую панику. В нескольких десятках метров от замковых стен в земле зияла огромная трещина, не менее двух метров шириной и уходящая вглубь настолько, что дна было не разглядеть. Её края были оплавлены, словно от невероятного жара, превратившего землю и камень в остывшее стекло. А изнутри исходило то самое зеленовато-лиловое свечение, которое мы видели с гор — пульсирующее, живое, словно дыхание какого-то гигантского существа. И над трещиной висело нечто, напоминающее дымку или туман, который то сгущался, то рассеивался, принимая на мгновение формы, похожие на человеческие фигуры — голова, руки, торс — но затем снова распадался на неясные, колышущиеся формы.

— Там… там что-то есть, — прошептала молодая женщина рядом со мной, крепче прижимая к груди ребенка. — Они шепчут… зовут по имени…

— Все говорят, что нужно бежать, — продолжал староста, вцепившись в мой рукав. Его пальцы побелели от напряжения, оставляя мятые складки на ткани. — Демоны вернулись, и без защиты наследника Энтаров мы все погибнем. Старый Мортим, что жил еще при вашем деде, рассказывал легенды о прежних временах, когда такое уже случалось.

— Я здесь, — твердо произнесла я, высвобождая руку из хватки старосты. В моем голосе звучала уверенность, которой я не чувствовала, но знала — сейчас этим людям нужна надежда больше, чем правда. — И я не допущу, чтобы мои люди пострадали. Собери всех, я хочу поговорить с ними.

— Сейчас, госпожа, — кивнул староста, явно успокоенный моей уверенностью, и поспешил выполнить указание,