Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева

А оно приближалось — я чувствовала это по холоду, разливающемуся в воздухе, по запаху влажной земли и тлена, внезапно наполнившему улицу. Его шаги были бесшумными, но я каким-то образом чувствовала его приближение — словно по натяжению невидимой нити, связывающей нас.

Я свернула в узкий переулок между двумя высотками, надеясь оторваться, и…

Вспышка яркого белого света, такой яркой, что пришлось зажмуриться. И я уже сижу в мягком кресле, обитом темно-зеленой кожей, перед женщиной средних лет с добрыми карими глазами и блокнотом в руках. Кабинет психолога был оформлен в спокойных тонах — бежевые стены, несколько абстрактных картин в простых рамах, книжные полки, заставленные томами по психологии. Из приоткрытого окна доносился шум городского транспорта и пение птиц. Аромат свежезаваренного чая смешивался с легким запахом сосновых благовоний.

— Расскажите мне о своих снах еще раз, — мягко просит она, постукивая кончиком ручки по блокноту. — Как давно вы видите этих существ?

— С детства, — слышу свой голос, усталый и слегка раздраженный. Мои пальцы нервно теребят край блузки, а взгляд блуждает по кабинету, избегая встречаться с глазами психолога. — Сначала думала, что это просто кошмары. Но они… слишком реальны. Я могу чувствовать их запах, слышать их дыхание. А иногда… иногда мне кажется, что я сама становлюсь одним из них.

— И что вы чувствуете в такие моменты? — спрашивает она, делая пометку в блокноте.

— Странно, но… свободу, — обнаруживаю, что говорю правду, и это признание заставляет меня вздрогнуть. — Словно сбрасываю тесную одежду, которая всегда была не по размеру. Словно становлюсь… настоящей.

Психолог что-то записывает, и скрип ручки по бумаге кажется неестественно громким в тишине кабинета. Затем она поднимает взгляд, в котором читается неожиданное понимание.

— А что, если эти сны — не симптом болезни, а часть вас, которую вы отказываетесь принять? — её голос звучит иначе, глубже и мудрее, чем раньше, словно это говорит кто-то другой, используя её уста.

Я не успеваю ответить — снова вспышка, и мир меняется, словно кто-то перевернул страницу книги. Теперь я стою посреди поляны, окруженной деревьями, чьи ветви сплетаются над головой, создавая естественный купол. Воздух наполнен ароматами трав и цветов, а солнечный свет, проникающий сквозь листву, создает причудливую игру теней на мягкой траве под ногами.

Передо мной — женщина невероятной красоты, с волосами цвета воронова крыла, спадающими до пояса блестящими волнами, и глазами, в которых, кажется, отражаются звезды. Её кожа, бледная и чистая, словно первый снег, контрастирует с темно-синим платьем, расшитым серебряными нитями в виде странных символов, напоминающих руны в замке Энтаров.

Она улыбается мне, и в этой улыбке — бесконечная любовь и глубокая печаль одновременно. Её руки, тонкие и изящные, с длинными пальцами, на которых поблескивают серебряные кольца с голубыми камнями, тянутся ко мне, словно желая обнять, но останавливаются на полпути.

— Ты выросла такой сильной, — говорит она, и её голос звучит как музыка ветра в кронах деревьев, мелодичный и чистый. — Я горжусь тобой.

— Кто вы? — спрашиваю я, хотя что-то внутри уже знает ответ, чувствует родство, связь, тянущуюся сквозь года и миры.

Вместо ответа она подходит ближе и кладет руку мне на плечо, точно туда, где находится метка. По телу тут же разливается жар, словно вместо крови по венам течет расплавленное золото. Каждый нерв, каждая клеточка тела отзывается на этот жар, но не болью, а странным, почти экстатическим ощущением силы и жизни. А женщина смотрит мне в глаза, и в её взгляде столько боли, что у меня перехватывает дыхание.

— Прости, — шепчет она, и в её голосе звучит эхо веков. — Мне пришлось оставить тебя. Иначе они бы нашли нас обеих.

И в этот момент земля под моими ногами вздрогнула, словно живое существо, почувствовавшее опасность. Деревья вокруг поляны застонали, их стволы изогнулись, будто от сильного ветра, хотя воздух был абсолютно неподвижен. А небо над куполом ветвей потемнело, приобретая странный зеленоватый оттенок.

— Они идут, — произнесла женщина. — Берегись!'

Пробуждение было не из приятных. Я проснулась от ощущения, что мир вокруг рушится. Каменные стены пещеры дрожали, с потолка сыпалась пыль и мелкие обломки, образуя серую пелену в воздухе, а в ушах стоял низкий гул, от которого вибрировало всё тело. Метка на плече пылала огнем, словно кто-то прижал к коже раскаленное железо, и эта боль была настолько острой, что на глаза тотчас навернулись слезы.

С недоумением вскочив с ложа, я попыталась удержать равновесие на трясущемся полу. Но вокруг царил хаос — предметы падали с полок, разбиваясь о камень, а маленький очаг в углу рассыпался, разбрасывая угли, которые тут же начали тлеть на шкурах, покрывающих пол. Я тут же бросилась их затаптывать, чтобы не допустить пожара, когда особенно сильный толчок едва не сбил меня с ног.

— Мел! — раздался голос Омрона, и в следующее мгновение он уже ворвался в мою пещеру. — Нужно выбираться наружу! Быстрее!

Он схватил меня за руку, и потянул к выходу. Я едва успела взять сумку с немногими пожитками и меч, прислоненный к стене, когда Омрон уже тащил меня по извилистому коридору, освещенному редкими факелами, многие из которых упали и погасли.

Мы бросились к выходу, протискиваясь в узком коридоре мимо других обитателей подземного поселения, спешащих к поверхности. Женщины прижимали к груди маленьких детей, закутанных в одеяла, старики, поддерживаемые молодыми воинами, двигались медленнее, спотыкаясь на каждом новом толчке, а вдоль стен выстроились стражи, указывающие путь с помощью светящихся кристаллов, которые держали высоко над головой, освещая дорогу беглецам.

Земля продолжала дрожать, но теперь толчки стали сильнее, волнообразными, словно под нами ворочалось какое-то гигантское существо, пытаясь освободиться от горного плена. С потолка уже падали не просто мелкие камешки, а целые куски породы, некоторые размером с человеческую голову. Один такой обломок рухнул совсем рядом со мной, и только молниеносная реакция Омрона, дернувшего меня в сторону, спасла от серьезной травмы.

— Что происходит? — выкрикнула я, перекрывая шум падающих камней и крики испуганных людей.

— Разлом, — бросил Омрон через плечо, не замедляя шага. Его лицо, обычно спокойное и собранное, теперь выражало тревогу и неуверенность, что пугало даже больше, чем землетрясение. — Он открывается.

— Как⁈ — потрясенно выдохнула, ни на шаг не отставая от Омрона. Мы продвигались всё дальше