Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева

медведя, настолько искусно выполненные, что казалось, зверь вот-вот оживет и зарычит. В руках стражи держали длинные копья с наконечниками из странного синеватого металла, на которых были выгравированы руны, светящиеся тем же голубым светом, что и камни в стенах.

Двери, вырезанные из цельного куска какого-то темного дерева с серебристыми прожилками, казались невероятно древними. На их поверхности был выгравирован сложный узор, изображавший дерево, чьи корни переплетались с зубцами гор, а ветви поддерживали звездное небо. Среди звезд можно было различить фигуры, напоминающие созвездия, но расположенные иначе, чем те, что я знала.

Омрон сделал странный жест — коснулся сначала лба, затем сердца, а после — вытянул руку ладонью к дверям. Стражи синхронно стукнули древками копий о каменный пол, создав звук, похожий на удар колокола, и двери вдруг бесшумно распахнулись, будто их открыла невидимая рука, открывая вход в обширный зал, столь высокий, что потолок терялся во мраке, создавая иллюзию ночного неба.

Первое, что поразило меня — акустика помещения. Каждый шаг, каждый вздох многократно отражался от стен и сводов, создавая мелодичное эхо, подобное хору невидимых голосов. Пол был выложен полированными плитами темно-синего камня с прожилками, напоминающими созвездия. В некоторых местах эти прожилки тускло светились, словно живые звезды, вмурованные в камень.

Стены круглого зала поднимались ввысь спиралью и были испещрены нишами и естественными выступами, образующими подобие амфитеатра. На этих каменных сиденьях, словно диковинные птицы на ветвях дерева, восседали старцы и старухи в богато украшенных одеждах, сотканных из ткани невероятных расцветок — от глубокого синего, почти черного, до ослепительно-белого с серебряным отливом.

Их лица, изборожденные морщинами, хранившими мудрость многих зим, были церемониально раскрашены сложными узорами и символами — белые, синие, серебряные линии пересекались, образуя узоры, которые, казалось, двигались в мерцающем свете факелов. В седых волосах поблескивали замысловатые амулеты, кости животных и голубые камни, похожие на те, что освещали коридоры.

В центре зала, в круге из девяти белых камней, горел большой костер с пламенем удивительного голубовато-белого цвета. Дым от него не поднимался, а странным образом расходился спиралью, образуя подобие вихря, вращающегося по часовой стрелке. Костер освещал пространство не жаркими красно-оранжевыми всполохами, а холодным, призрачным светом, придававшим лицам присутствующих неземной вид.

Омрон жестом указал мне на каменное возвышение перед костром, и я встала там, чувствуя, как многочисленные взгляды изучают каждую черточку моего лица, каждый изгиб тела.

— Наследница Энтаров предстала перед советом Хранителей, — провозгласил Омрон звучным голосом, эхом отразившимся от каменных стен.

Глава 36

На мгновение наступила такая глубокая тишина, что я могла слышать собственное сердцебиение, отдающееся эхом от сводов зала. Даже пламя костра, казалось, замерло, не издавая привычного потрескивания. Затем один из старцев медленно поднялся со своего каменного трона, расположенного выше остальных. Его движения были плавными и полными достоинства, несмотря на явно преклонный возраст. Он был выше остальных — не менее двух метров ростом, с прямой спиной и широкими плечами, которые не согнуло бремя прожитых лет. Длинные серебристо-белые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную десятками металлических колец. Его лицо, покрытое сетью тонких морщин, было раскрашено белыми и голубыми узорами, образующими сложный символ, охватывающий лоб, скулы и подбородок. А глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, казалось, горели изнутри тем же голубоватым светом, что излучали камни в коридорах.

— Я Горим, Верховный Хранитель клана Геторов, двадцать третий носитель Короны Звездных Камней, — произнес старец. Его голос был неожиданно сильным и глубоким, словно говорила сама гора, обретшая дар речи. — Дитя Первого Снега и внук Поющей Скалы, стоящий на страже границы уже сто семьдесят зим… Мы рады, что род Энтаров не прервался, — продолжил Горим, и в его голосе звучала искренность, смешанная с облегчением. — Долгие годы мы наблюдали за землями наших предков, защищая их от вторжений из-за грани, когда не стало тех, кто мог видеть незримое. Ждали возвращения тех, кто способен различить тени, услышать шепот пустоты и почувствовать биение сердца иного мира.

Он сделал паузу, медленно обводя взглядом членов совета, словно ища подтверждения своим словам у других старейшин. Некоторые из них коротко кивали, другие поднимали руки, украшенные металлическими браслетами, которые тихо звенели в тишине, создавая мелодичный перезвон, подобный далеким колоколам.

— Клан Геторов всегда был верным союзником людям, заговаривающим тварей из Нижнего мира, — продолжил Горим, и его голос казалось стал еще глубже. — Со времен Вайрин Ясновидящей, когда первый разлом открылся в сердце Теневых гор, наши народы вместе охраняли границу между мирами. Кровь Энтаров и мудрость Геторов слились в едином завете, не позволяя тьме просочиться в земли живых, где цветут травы и смеются дети.

Голубой костер в центре зала вспыхнул выше, отбрасывая на стены тени, которые, казалось, двигались сами по себе, складываясь в картины древних битв и ритуалов.

— Ваши предки, — Горим указал на меня рукой, украшенной кольцами с руническими символами, — создали печать, сдерживающую Древних за гранью. Наши — выковали ключи от врат, которые никогда не должны открыться. Вместе мы держали стражу на протяжении веков, пока измена не разрушила ваш род, а вместе с ним — часть защитного барьера.

Его взгляд стал острее, пронзительнее, словно он пытался заглянуть в самую мою душу, когда снова посмотрел на меня. В его глазах отражалось пламя костра, но за этим отблеском я видела древнюю мудрость и глубокую тревогу.

— Но нас беспокоит то, что потомок рода пишет на стенах замка руны, которые несут разрушение этому миру, — его голос стал тяжелее, в нем зазвучало откровенное неодобрение. — Руны, способные не укрепить, а разрушить печать, сдерживающую древнее зло веками. Символы, чье истинное значение изменено и извращено темной волей. Знаки, которые не запирают дверь, а открывают ее настежь для того, что жаждет вырваться и поглотить наш мир…

— Верховный Хранитель, — произнесла я, решительно выступив вперед. — Мой род истреблен, как все знания и я не ведала, что творю. Лэрд Дерин, присланный королем, учил меня восстанавливать руны. Я верила, что укрепляю защиту родовых земель, а не разрушаю ее.

По залу пронесся шепот, похожий на шелест осенних листьев. Старейшины переглядывались, в их взглядах читались тревога и понимание одновременно.

— Дерин… — повторил Горим, и это имя прозвучало в его устах как проклятие. — Этот человек носит маску, скрывающую его истинные намерения. Он не слуга короля, а прислужник тех, кто жаждет открыть разлом полностью. А люди не готовы