Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева

заново. Вдоль главной улицы протянулись прочные заборы, за которыми виднелись хозяйственные постройки. Слухи о возрождении земель Энтаров разлетелись по округе, привлекая тех, кто когда-то покинул эти места или искал новое пристанище. В соседней деревушке Ухватке, тоже со слов старосты все дома обжиты. А некоторые семьи даже по две-три к себе на постой до весны взяли, пока новые дома не отстроятся. Такими темпами через пару лет маленькие поселения превратятся в большие города.

Я невольно улыбнулась, радуясь возрождению земель Энтаров и тому, что пока золота на провизию хватает. Месяц назад небольшой отряд королевских гвардейцев доставил в замок два сундука с золотом. Видимо, послание лэрда Дерина о состоянии замка возымело эффект — король решил поддержать восстановление рубежей своего королевства. Это золото позволило на какое-то время отложить опасное исследование штолен, о которых говорили демоны…

— Госпожа! — прервав мои мысли, радостно воскликнул староста, выйдя нам навстречу. Его лицо, обветренное и покрытое сетью морщин, светилось искренней радостью. — Какая честь! Заходите скорее, у меня как раз вода в котле закипает.

— Благодарю, Кермит, — улыбнулась я спешиваясь. — Хотели убедиться, что метель не принесла вам бед.

— Пережили без потерь, — степенно кивнул староста, провожая нас в свой дом. — Да и не впервой зимние бури пережидать. Правда, такой сильной метели давно не было. Словно сами боги испытывали нашу стойкость.

— Проходите, присаживайтесь, — приглашала хозяйка, румяная женщина с добрыми глазами. — Отвар уже готов, и пироги только из печи.

За большим столом собрались не только мы, но и несколько уважаемых жителей деревни — кузнец, столяр и сухонький старичок — местный духовник.

— Госпожа, амбары наши полны, — отрапортовал старейшина, важно подбоченясь. — Вы много в прошлый раз привезли, зерна хватит и на еду, и на весенний посев.

— Мельницу тоже почти закончили ремонтировать, — подхватил столяр. — К весне сможем молоть муку вдвое быстрее прежнего. Да и мебель для новых домов готовим — столы, скамьи, кровати. Работы невпроворот, но справляемся.

— Дети наши тоже не болеют, — добавила жена старосты, ставя на стол дымящийся чайник. — Травник — Мирон, что приехал два месяца назад, отвары целебные готовит. Ни одного серьезного недуга!

— Также докладываю, госпожа, что мы поставили новую сторожевую вышку на восточном холме, — продолжил староста. — Теперь видим любого, кто приближается к деревне, за час пути. И скот наш множится. У Марты телка родила, у Селмы — двое ягнят. Весной стадо будет больше прошлогоднего вдвое.

— И торговцы заезжать стали, — оживленно добавила женщина. — Прошлой неделе караван с Южных земель проходил, пряности привез, ткани да железо для кузни. Говорит, весной еще больше пойдут — слух о возрождении земель Энтаров далеко разнесся.

— Госпожа, а правда ли, — понизил голос хозяин дома, наклоняясь ближе, — что земли Энтаров снова под защитой древних рун? Говорят, по ночам на стенах замка видели странное сияние.

— Работа еще не завершена, — уклончиво ответила я, — но многое уже сделано.

— И демоны больше не потревожат? — спросил кузнец, суеверно понизив голос до едва слышного шепота. — Сказали у Кривого оврага следы видели.

— То волчьи, — вмешалась жена старосты, ставя на стол свежий чайник, от которого поднимался ароматный пар, окутывающий её круглое лицо лёгкой дымкой. — Мальчишки вчера там волков видели. Целую стаю. Говорят, крупные, как не бывает — с телёнка размером, чёрные как уголь. И глаза, мол, странные — не жёлтые, а будто серебром отливают.

— Да брешут они все, — отмахнулся староста, но его обычно уверенный голос дрогнул. По морщинистому лбу пробежала тень беспокойства, а рука, поглаживавшая седую бороду, на мгновение замерла. — Где это видано, чтоб волки к жилью так близко подходили, да ещё стаей.

— Не скажи, — возразил Базил, задумчиво потирая подбородок, покрытый серебристой щетиной. — Зима в этих местах суровая, дичи в лесах мало. Голод может и не такое с дикими зверями сотворить. Пожалуй, стоит проехать да проверить. Не дело, если волки рядом с деревней рыщут.

— Мы проверим овраг на обратном пути, — произнесла я, допивая отвар, от которого разливалось приятное тепло по всему телу. — Если там действительно волки, придётся устроить облаву, пока они до деревенского скота не добрались.

Еще час мы провели, обсуждая насущные дела — запасы дров, состояние дорог, планы на весенний сев. Деревня богатела вместе с замком, и это было видно во всем — от крепких заборов до новых сараев, от хорошо откормленных коров до румяных щек детей, которые, несмотря на зимнюю стужу, играли во дворах, строя снежные крепости и устраивая шумные битвы снежками.

Когда мы, наконец, покинули гостеприимный дом, день уже клонился к вечеру. Солнце — бледное зимнее светило, медленно опускалось к линии горизонта, окрашивая снежные просторы в нежно-розовые тона.

— К оврагу едем? — спросил Базил, когда мы оставили деревню позади.

— Да, но лезть к ним не станем, — кивнула я, хмуро посматривая на темнеющий вдалеке лес. — Завтра поутру вернемся большим составом.

— И то верно, проверить сначала надо, — согласился со мной отец, остальные ободряюще закивали.

Кривой овраг находился примерно в получасе езды от деревни — глубокая расщелина, прорезавшая холм, поросший редким кустарником. Летом здесь бежал ручей, но зимой он превращался в ледяную дорожку на дне оврага. Подъехав ближе, мы спешились, решив осмотреться.

— Следы, — указал Зелим, присев на корточки у края оврага. — Много следов. И действительно волчьи, но… странные.

Я подошла ближе, разглядывая отпечатки на снегу. Они были крупнее обычных волчьих, с более четкими очертаниями когтей. И что-то еще казалось необычным, но я не могла уловить, что именно.

— Спустимся, посмотрим, куда ведут следы, — скомандовал Базил, вытягивая меч из ножен, он первым двинулся вниз по склону. — И глядите в оба.

Спуск оказался крутым и скользким. Приходилось цепляться за редкие кусты и выступы, чтобы не съехать вниз кубарем. На дне оврага сумрак сгущался быстрее — солнечные лучи уже не достигали этих мест, оставляя их во власти преждевременных сумерек.

— Не нравится мне все это, — вдруг пробормотал Гвин, обнажая меч. — Слишком тихо.

И он был прав — в овраге царила неестественная тишина. Не слышно было ни птиц, ни мелких зверьков, шуршащих в подлеске. Только хруст снега под нашими ногами нарушал безмолвие. А следы на