Исцеление вечности - Джули Кагава

стиснули меня, мы прижались друг к другу. Его губы двигались вместе с моими, мягкие и теплые, в точности как я помнила. Я почувствовала, как поднял голову неугомонный Голод, но подавила его. Это было мне по силам. Я могла быть вампиром и все равно оставаться с Зиком. Он хотел рискнуть, был готов предложить свое сердце демону, и я не предам такое доверие. Чего бы мне это ни стоило, каких бы усилий ни потребовала борьба с собой, я не стану чудовищем. Поднялся ветер, вцепился нам в волосы и одежду, и Зик чуть отстранился. Снег вился вокруг нас, лип к моей холодной коже, таял на теплой коже Зика. Я встретила пристальный взгляд его сапфировых глаз, удивленно моргнула, склонила голову набок.

— На что ты смотришь? — Ветер унес мой шепот.

Зик улыбнулся.

— На тебя, — ответил он так же негромко и обнял меня крепче. — Никогда бы не подумал, что окажусь здесь. С тобой. Мы могли встретиться где угодно, когда угодно, однако одновременно пришли именно сюда — и наткнулись друг на друга. Как будто это было предначертано.

— Предначертано? — Не удержавшись, я фыркнула, хоть и очень тихо. — Скорее уж необычайно удачное совпадение. Я не верю в судьбу.

— Я тоже. — Зик убрал с моего лица прядь волос. — Но думаю, кто-то нас услышал. Кто-то хотел, чтобы мы друг друга нашли. Как еще это можно объяснить?

— У меня создалось впечатление, что Господь ненавидит вампиров, — беззаботно сказала я, все так же обнимая пальцами его затылок. — Они ведь вроде злые бездушные отродья дьявола, так?

— Ты не злая, — убежденно проговорил Зик. — Возможно, когда-то я так считал, но не сейчас. — Его рука легла на мою щеку, погладила. — Тот, кто так яростно старается поступать правильно, не может быть злым.

Этих простых искренних слов неожиданно оказалось достаточно, чтобы расколоть меня. Горло свело, глаза защипало от горячих слез. Я пригнула голову — не хотела, чтобы Зик видел, как я плачу, чтобы ему стало противно от красных подтеков на моих щеках. Зик взял в ладонь мой подбородок и осторожно приподнял. Несколько мгновений я сопротивлялась, потом дерзко посмотрела на него, чувствуя, как течет из глаз кровь, ожидая, когда он вздрогнет от отвращения. Но он улыбнулся и нежно коснулся моей щеки, вытирая багровые слезы.

— Теперь мои глаза открыты, — прошептал он и поднес свои губы к моим.

Тихо ахнув, я отдалась его объятиям, стиснула руками его рубашку. Я не могла думать. Я едва могла двигаться. Я просто приникла к нему, покачиваясь от охватившей меня бури эмоций — одновременно хотелось спрятаться и отдаться ей. Я не знала, как у нас все получится, но не сомневалась: все получится. Я твердо знала лишь одно: я не могу потерять его. Зик видел чудовище в худшем его проявлении и не сбежал. Он посмел приблизиться к демону, понимая, что тот все еще голоден, все еще жаждет его крови и его жизни, — и не испугался. Никогда, даже если я доживу до конца этого мира, я не найду другого Иезекииля Кросса. Никогда не встречу другую такую же сияющую душу. И это приводило меня в ужас и одновременно внушало дикое — и возможно, эгоистичное — стремление не отпускать его. Зик теперь мой. Навеки.

В дверь громко постучали. Мы отпрянули друг от друга — Зик отпустил меня неохотно, теплая рука задержалась на моей щеке. Мои нервные окончания гудели, Голод и страсть боролись во мне, словно два урагана-близнеца, но я спокойно прошла в комнату — Зик последовал за мной — и открыла дверь.

— С добрым утром, солнышко, — протянул Шакал. Взгляд его золотых глаз скользнул мимо меня, остановился на Зике, и бровь короля мародеров сардонически выгнулась. — Я ничему не помешал?

— Ты всегда всему мешаешь, — пробормотала я, глядя на его усмешку. — Что тебе надо, Шакал?

— Салазар зовет нас, — с шутливой торжественностью произнес вампир. — Он ждет в больничном крыле с Кэнином. Похоже, запасы его гостеприимства исчерпаны.

Мы спускались на лифте вместе: я — в центре кабины, Шакал и Зик — по бокам. В этот раз нас не сопровождали вампиры-гвардейцы, в коридорах и у дверей не было даже охранников-людей. Я заметила вампиршу, с которой Шакал разговаривал прошлой ночью, — блеснув глазами, она одарила его сладострастной улыбкой. Шакал подмигнул ей, и мы свернули за угол.

В скрипучей металлической кабине Зик стоял рядом со мной, а Шакал со скучающим видом прислонился к стене. Я снова стискивала зубы каждый раз, когда лифт раскачивался или вздрагивал, и Зик, похоже, заметил мое беспокойство — в какой-то момент его пальцы коснулись моих. Я чуть расслабилась и сжала его руку. Кажется, Шакал фыркнул, но я не стала на него смотреть.

Зик. Я понемногу привыкала к этой новой безумной мысли: человек и вампир. Возможно, я была наивна. Возможно, я намеренно закрывала глаза на риски. Скорее всего, я вела себя невероятно глупо и подвергала его жизнь опасности. Что скажет Кэнин, если — когда — узнает? Будет ли бранить меня? Или покачает головой и бросит на меня до боли знакомый раздраженный взгляд? Будет ли ему противно? Или он разозлится оттого, что я нарушила одно из его главных правил — не привязываться к людям?

Лифт содрогнулся — на этот довольно сильно — и издал пронзительный скрип, от которого по коже у меня побежали мурашки. Я закрыла глаза, из последних сил стискивая руку Зика, но тут поняла, что наверняка делаю ему больно. Охваченная чувством вины, я попыталась расплести наши пальцы, но Зик лишь сжал мою ладонь крепче.

«Да пошло оно все, — сказала я себе. — Я больше не подопечная Кэнина. Я уже давно сама по себе. Я полстраны прошла, чтобы его отыскать. Он не имеет права судить, что мне делать со своей жизнью и с кем ее проводить».

Лифт звякнул, дверь открылась, и Зик отпустил мою руку. Салазар и несколько вампиров-гвардейцев ждали нас в конце коридора, их холодные лица ничего не выражали.

— Он проснулся, — сообщил нам Государь, когда мы, стараясь держаться подальше от ряда кроватей, проходили через палату, полную стонущих, содрогающихся людей. Я заметила, как Зик косился на «пациентов», как стиснул кулаки, когда понял, что здесь происходит. Однако ничего говорить он не стал. Шакал, мельком взглянув на людей, лишь наморщил нос. — Он ждет вас, — сказал Салазар, когда мы подошли к комнате, очень похожей на ту, в которой держали умирающего гниющего вампира. Только здесь у дверей стояли двое вооруженных охранников. Государь