Исцеление вечности - Джули Кагава

продолжил: — Вы войдете к Кэнину и разъясните, что от него требуется. После этого вы все покинете мою башню и не вернетесь, пока не найдете Саррена или лекарство от этого кошмара. Это понятно?

Я кивнула, не сводя глаз с закрытой двери, безошибочно ощущая за ней присутствие моего господина. Мне предстояло увидеть его всего через несколько мгновений — и я заволновалась. Столько всего случилось. Что он мне скажет? Что я скажу ему? Мы оба уже не те, что прежде.

— Ты иди первая, — махнул рукой Шакал. — Я что-то пока не испытываю особого желания увидеться со старым ублюдком. Да и в любом случае он скорее захочет поговорить с тобой.

Я строго поглядела на него.

— Для того, кто в поисках Кэнина проделал такой путь, ты что-то слишком сдержан. — Я нахмурилась. — И прошлой ночью ты особо не интересовался его судьбой. Ты как будто его избегаешь.

— Что тут скажешь? — Шакал прислонился к стене. — Я не любимый сынок.

— Что, черт возьми, это значит?

— Идите, — повторил Государь. — Мне все равно, кто из вас заберет Кэнина и выведет из башни, я лишь хочу, чтобы он ушел. Я хочу, чтобы вы все ушли.

— Государь Салазар, — ко всеобщему изумлению, тихо произнес Зик. Я удивленно уставилась на него, а вампир повернулся к человеку — судя по его лицу, он был весьма озадачен тем фактом, что презренный смертный осмелился с ним заговорить. — Сэр, — продолжил Зик, — прежде чем мы уйдем, я должен сообщить вам, что на Периферии остались незараженные люди. Если… — Он помолчал, собираясь с духом, словно ему трудно было говорить. — Если вы озабочены состоянием кровяных резервов, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы переместить их во Внутренний город. Или хотя бы отправить им еды и предметы первой необходимости. Я знаю, где они прячутся, и мне кажется, что сейчас вам нужны любые здоровые люди. Вы пустите их во Внутренний город? Им нужно выбраться с Периферии как можно скорее.

Государь поднял бровь.

— Я не чужд здравого смысла, — заявил он таким тоном, словно дерзость человека, который не побоялся обратиться к Государю, его забавляла. — Если там есть незараженные, в идеале следовало бы доставить их за Стену. Однако я не буду рисковать своими слугами, посылая их на Периферию. Так что, боюсь, я ничего для них не намерен делать. Я скорее предпочту, чтобы еще сколько-то людей погибло, но не допущу, чтобы зараза проникла в мой город.

Зик стиснул кулаки, и Государь прищурился, заметив его гнев.

— Найдите Саррена и лекарство, — сказал он Зику. — Так вы сможете помочь остальным. Больше я ничего не могу предложить тебе, человек. А теперь… — Он отвернулся, мгновенно забыв о своем собеседнике. Зик мрачно скрестил руки на груди, и я послала ему извиняющийся взгляд. — Дочь Кэнина, — привлек мое внимание Салазар. — Мы теряем время. Ты собираешься поговорить со своим господином или мне послать кого-то вытащить его из этой комнаты?

Я прикусила губу, шагнула вперед, миновала охрану и взялась за холодную металлическую ручку. Чуть помедлив, я быстро повернула ее и вошла внутрь, закрыв дверь за собой.

В маленькой комнате было темно, только из щели под дверью и из крохотного окошка в ней сочился свет. Все остальное представало моему вампирскому зрению пепельно-серым, лишенным всяких красок. На секунду я задумалась: не повернуть ли выключатель рядом со входом? Я знала, что в комнате есть электричество, как и везде на этаже. Но насильно вытаскивать моего господина на свет казалось грубым, наглым и даже жестоким. Сколько я его помнила, Кэнин всегда предпочитал темноту.

Я наконец увидела его — Кэнин сидел в кресле в дальнем углу, сплетя пальцы под подбородком. Он выглядел уже лучше. Кожа была еще бледная, но уже не казалась такой нездоровой, как прошлой ночью. Кэнин был одет в черное — его любимый цвет, и, если не смотреть на лицо и мощные руки, его можно было бы принять за тень на стене. Вначале он сосредоточенно смотрел на пол, глубоко о чем-то задумавшись. Но когда дверь, закрывшись, щелкнула и комната погрузилась в темноту, он поднял на меня пронзительные черные глаза, и наши взгляды встретились.

— Эллисон.

От звука тихого глубокого голоса я вздрогнула. В нем не было ни радости, ни злости, ни облегчения — ничего. Он лишь произнес мое имя, не выдав ни мыслей, ни чувств. И я вдруг поняла: я не знаю, что сказать. Я прежде не задумывалась, как поведу себя, когда моя затея увенчается успехом и я наконец встречусь с господином лицом к лицу. Ведь я была уже совсем не той девчонкой, которую он знал.

Я выбрала простую, ни к чему не обязывающую реплику.

— Привет. — Никакой реакции. Кэнин не пошевелился, даже не моргнул — никак не выдал, что он меня услышал. Я сглотнула. Подходить к нему я не стала. — Я… хм… рада, что с тобой все хорошо.

Кэнин склонил голову.

— Да, — прошептал он, и в его голосе прозвучала едва заметная неловкость. — Хотя… — Он опустил руки и поднялся, напугав меня этим внезапным плавным движением. Я стояла не шелохнувшись, а Кэнин подошел ко мне вплотную. Он был все так же невероятно могуществен, нависал надо мной, точно скала. Пришлось задрать голову, чтобы взглянуть в его глаза — темные, пытливые. Он смотрел на меня, и сквозь невозмутимую маску пробивалась боль.

Кэнин медленно поднял руку, четким, но при этом нежным движением откинул волосы с моего плеча. Я поежилась, когда его пальцы оттянули мой воротник от шеи, обнажив оставленные им шрамы.

Кэнин закрыл глаза, и теперь боль и стыд на его лице было невозможно не заметить.

— Это был не ты, — мягко, едва слышно сказала я. — Я тебя не виню, Кэнин. Ты был не в себе.

— Не в себе, — согласился он сдавленным голосом. — Но это не извиняет моего поступка. Ты недолго успела пробыть вампиром, ты еще не понимаешь. Только подумать, я… — Он отпустил меня и отвернулся, ссутулив широкие плечи. Я вновь вспомнила его слова в больнице, когда он рассказывал мне о вампирской культуре и обычаях. Вампиры не кормятся друг от друга. Это самое жестокое насильственное действие, которое один вампир может осуществить в отношении другого, и большинство вампиров считают подобное бессмысленным злостным варварством. — Однако ты вернулась. — Его голос немного окреп, Кэнин расправил плечи, хоть и не глядел на меня. — Ты нашла дорогу. Я едва осмеливался надеяться на это.

— Конечно, нашла. — Я нахмурилась, слегка задетая этим замечанием. — Кэнин, я бы тебя не