Я - Товарищ Сталин 12 - Андрей Цуцаев

Он подчеркнул последний пункт. Осталось девятнадцать дней до Рождества.

Он закрыл блокнот. За окном уже стояла ночь. Марко надел шинель и вышел на улицу.

Он знал: теперь придётся действовать более нагло. Потому что если в доме Раса действительно кто-то скрывается — то это определённо кто-то важный. Тот, кого не должны видеть посторонние и о ком не должны знать власти. А значит, это уже война. Только тихая. И пока ещё невидимая. Но она уже началась.

* * *

7 декабря 1937 года. Москва. Кремль.

Настольная лампа с зелёным абажуром горела весь день — декабрьские сумерки приходили рано. На столе перед Сергеем лежала раскрытая большая карта Азии: от Кабула до Шанхая, от Токио до Калькутты. Несколько листов радиограмм были прижаты стеклянным пресс-папье. В углу кабинета тихо потрескивали последние угли в камине.

Дверь открылась без стука. Павел Анатольевич Судоплатов вошёл быстрым шагом, положил на край стола тонкую кожаную папку и сел в кресло напротив.

— Добрый вечер, Иосиф Виссарионович. Разрешите доложить?

— Добрый вечер, Павел Анатольевич. Присаживайтесь. Курить будете?

— Благодарю, товарищ Сталин, откажусь.

Сергей медленно кивнул, взял трубку, но набивать не стал — просто повертел в пальцах.

— Начнём с Китая. Прошёл ровно месяц с того дня, как в Чан Кайши стреляли на дороге под Нанкином. Как он сейчас?

Судоплатов открыл папку.

— Чан Кайши жив, полностью в сознании, рана зажила нормально. Однако сильно изменил режим. Практически не появляется на людях. Выезды — только в бронемашинах, причём каждый раз по три-четыре возможных маршрута, о которых знают лишь трое-четверо человек. Публичные выступления отменил до особого распоряжения. Даже с американскими советниками встречается теперь только в своей резиденции, да и то не чаще одного раза в десять дней. Охрану удвоили. Личную кухню проверили трижды.

— Осторожничает, — тихо произнёс Сергей. — И правильно делает.

— Да, Иосиф Виссарионович. Но самое главное — даже среди его собственных генералов растёт глухое недовольство. Многие в Гоминьдане, в том числе и убеждённые антикоммунисты, начинают открыто говорить в узком кругу: Чан ведёт Китай к американскому протекторату. Мол, сначала оружие, потом советники, потом кредиты под залог таможни, а там и концессии. Есть группировки, которые хотели бы совсем другого — особого пути, без Вашингтона и без Москвы. Пока это только разговоры за закрытыми дверями, но их уже не скрывают так, как месяц назад.

Сергей положил трубку на стол и откинулся в кресле.

— Американцы всё это прекрасно видят. Если Чана убьют — а люди, устроившие покушение, точно попытаются сделать это ещё раз, в этом я не сомневаюсь, — американцы не станут долго горевать. Сразу поставят на другую лошадку. Вопрос только — на кого именно?

Судоплатов чуть наклонился вперёд.

— Мы тоже в этом уверены, товарищ Сталин. Есть серьёзные основания считать, что уже сейчас в Ханькоу и Шанхае активно прощупывают нескольких генералов. Главные кандидаты — Ли Цзунжэнь и Бай Чунси из Гуансийской клики. Они достаточно сильны и при этом всегда держались на расстоянии от Чана. Американцы им нравятся больше, чем японцы, но меньше, чем Чан. Идеальная промежуточная фигура.

— Значит, Вашингтон уже готовит запасной вариант, — Сергей постучал пальцами по подлокотнику. — Хорошо. Пусть готовят. Чем больше игроков на доске — тем больше возможностей у нас. А что в Токио? Накамура всё ещё держит всё под контролем?

Судоплатов кивнул.

— Генерал Накамура сохраняет полную власть. Оппозиция среди офицеров практически ликвидирована. Те милитаристы, которые остались, сейчас молчат, потому что боятся чистки. Последний громкий процесс закончился две недели назад: расстреляли группу из девяти подполковников и майоров, обвинили в подготовке нового путча. Формально всё прошло под лозунгом «укрепления дисциплины». Накамура сейчас проводит линию на жёсткую централизацию. Армия и флот подчиняются ему напрямую, минуя традиционные штабы. Суды над коммунистами и левыми социалистами идут, но пока их немного — осудили около сорока человек за последние два месяца, и все без высшей меры. Основной удар пока отложен: Накамура хочет сначала стабилизировать экономику.

Сергей помолчал, глядя на карту.

— Перейдём к Афганистану. Что делают немцы?

Судоплатов перевернул страницу в папке.

— Активность выросла значительно. С начала ноября зафиксировано семь самолётов «Юнкерс» и два «Фокке-Вульф», которые совершали рейсы из Персии на аэродромы в районе Кандагара, Кабула и Герата. Они поставили афганцам стрелковое оружие, патроны, несколько десятков ящиков с ручными гранатами и радиостанциями. Приём осуществляют доверенные люди Файзуллы-хана. Немецкие «геологи» и «коммерсанты» уже работают в Пешаваре, Кветте и даже в Северном Вазиристане. Официально — это разведка нефти и хромитов. На деле же — налаживание контактов с племенными лидерами.

— А британцы?

— Молчат. Ни одной ноты в Берлин, ни одного протеста. Но по нашим каналам в Лахоре и Симле видно, что SIS усиливает агентуру в Пешаваре и на перевалах. Появились дополнительные посты с пулемётами вдоль линии Дюранда. Пока это всё на уровне усиления бдительности, но количество телеграмм из Индии в Лондон выросло втрое за последние четыре недели.

Сергей медленно провёл пальцем по карте вдоль линии Дюранда.

— Они ещё надеются, что немцы просто проверяют их реакцию. Думают: поблефуют — и отступят. Но в следующем году, Павел Анатольевич, у них будет совсем другая картина. Когда пойдут первые крупные караваны, когда пуштуны получат современное оружие в нужном количестве, когда начнутся первые нападения на британские гарнизоны — вот тогда Лондон поймёт, что это уже не проба сил. Это серьёзная угроза всей северо-западной границе Индии.

Судоплатов кивнул.

— К этому всё и идёт, Иосиф Виссарионович. По нашим подсчётам, к апрелю-маю немцы смогут поставить племенам не меньше восьми-десяти тысяч винтовок и полутора миллионов патронов. Этого хватит, чтобы организовать серьёзные беспорядки на полгода-год. А дальше — либо британцы договорятся с нами, либо начнут терять контроль над регионом.

Сергей встал, подошёл к карте и остановился напротив Афганистана.

— Пусть теряют. Чем сильнее они будут нервничать весной-летом — тем выгоднее нам будет разговаривать осенью следующего года.

Он повернулся к Судоплатову.

— Продолжайте внимательно следить за Афганистаном и за линией Дюранда. Но без активных действий. Только наблюдение. И каждую неделю я жду доклад. Мне нужно знать, когда немцы перейдут от поставок к организации отрядов. Это будет первый настоящий сигнал.

— Будет исполнено, товарищ Сталин.

Судоплатов закрыл папку и поднялся.

— Разрешите идти, Иосиф Виссарионович?

—