Мастер архивов. Том 2 - Тим Волков

— Да, ваша светлость.

— Ладно, пусть войдет, — после паузы сказал Зарен.

Слуга исчез. Через минуту дверь снова открылась.

На пороге стоял старик. Обычный, деревенский, в выцветшей телогрейке и сдвинутой на затылок кепке. Лицо простое, морщинистое, руки в мозолях. Таких тысячи по всей империи.

Увидь его сейчас Николаев, о котором думал Зарен, то непременно б узнал старосту деревни Петровича.

Только Петровичем этот старик уже не был.

Зарен посмотрел на гостя.

— Ты кто такой? — спросил он грубо, пряча растерянность за привычной надменностью. — Как сюда попал?

Старик улыбнулся. Медленно, криво, совсем не по-деревенски.

— Неужели не узнал, Виктор?

Старик поднял голову, и глаза его полыхнули красным. Тем самым светом, который Зарен видел во снах все эти годы.

— Учитель… — выдохнул архимаг.

Ноги подкосились сами. Он рухнул на колени, не в силах оторвать взгляда от этих глаз. От этого лица. От той силы, что стояла перед ним, облеченная в плоть простого деревенского старика.

— Здравствуй, Виктор, — сказал Григорий Чёрный. — Я вернулся. И у нас есть дела.

* * *

Алина стояла на коленях рядом с Алексеем, и руки её дрожали. Он был бледен, почти прозрачен, дыхание — редкое, поверхностное, едва уловимое. Черные вены проступили на висках, на шее, на запястьях — та самая магия, которую он впитал, пожирала его изнутри.

— Лина! — позвала она, вскинув голову. Голос срывался, но она заставила себя говорить чётко. — Лина, срочно!

Голограмма материализовалась в воздухе — та самая, цифровая, холодная и бесстрастная. Но в этот раз Алине показалось, что даже в её глазах мелькнуло беспокойство.

— Слушаю.

— Заблокируй сектор. — Алина говорила быстро, прижимая ладонь к груди Алексея, пытаясь ощутить хоть что-то, кроме слабого, неровного сердцебиения. — Никого не впускать. Ни Лыткина, ни архивариусов, ни уборщиков. Никого. Сотри все записи с камер за последний час. Если кто-то придёт — скажи, что здесь плановая дезинфекция или что угодно. Просто не пускай их сюда.

— Принято, — ровно ответила Лина. — Сектор изолирован. Камеры зациклены на запись двухчасовой давности.

— И помоги мне. Сканируй его. Скажи, что с ним.

Лина замолкла на несколько секунд — обрабатывала данные. Её голограмма слегка мерцала.

— Я провела поверхностный анализ через доступные сенсоры, — сказала она наконец. — Состояние критическое. Впитано слишком много черной магии. Его организм не справляется, система жизнеобеспечения на пределе. Ещё немного — и необратимые изменения.

— Что делать? — выдохнула Алина.

— Нужен нейтрализатор. — Лина вывела перед ней голографическую схему. — Артефакт «Очищающее пламя». Хранится в секторе «Пси-3», в особой ячейке. Он способен поглощать избыточную некротическую энергию, не повреждая носителя.

— «Пси-3»? — переспросила Алина. — Его же законсервировали еще год назад?

— Знаю, — отрезала Лина. — Но это единственный способ. Если не применить нейтрализатор в ближайшие полчаса, Алексей умрёт. По временной расконсервации я могу помочь, хоть это и вызовет определенные сложности и вопросы.

— Я схожу! — раздалось сзади.

Алина обернулась. Костя стоял, вцепившись руками в стеллаж.

— Я схожу, — повторил парень.

— Ты? — Алина недоверчиво посмотрела на него. — Костя, ты только что едва не угробил всех своими экспериментами…

— Знаю! — Костя шагнул вперёд. — Знаю, что я идиот. Знаю, что из-за меня всё это. — Он махнул рукой на Алексея. — И если он умрёт, я себе этого не прощу. Я достану артефакт. Честно.

Алина молчала секунду. Потом кивнула.

— Ладно, иди. Лина, открой ему проход и отключи камеры на пути.

— Принято, — ответила Лина. — Константин, маршрут будет высвечиваться на вашем телефоне. Следуйте точно. У вас двадцать минут.

Костя развернулся и выбежал из зала.

Алина осталась одна рядом с Алексеем. Она взяла его холодную руку в свои, прижала к груди.

— Держись, — прошептала она. — Пожалуйста, держись. Он успеет. Я знаю.

* * *

Темнота.

Она была повсюду. Живая. Густая, вязкая, как патока, и тёплая, полная той самой чёрной магией, которую я впитал перед тем, как отключиться.

Я плыл в ней. Без тела, без мыслей, без времени.

А потом темнота расступилась.

Я увидел мир. Словно с высоты птичьего полёта — нет, выше. С высоты бога, который смотрит на творение рук своих и не узнает его.

Земля подо мной была больна. Я видел это каждой клеткой своего израненного сознания. Бурая, гниющая корка покрывала огромные пространства, и сквозь неё сочился фосфоресцирующий туман.

Зараза.

Она пожирала этот мир. Медленно, но неотвратимо. Леса из серебристых деревьев чернели на глазах, реки превращались в гнойные потоки, небо затягивала серая, тяжелая муть.

И среди всего этого ужаса двигались они.

Я не сразу понял, что это армия. Слишком чуждыми были их формы, слишком нечеловеческими — движения. Но когда я присмотрелся, сомнений не осталось.

Существа с длинными, гибкими щупальцами. Они строились в ряды, в колонны, в боевые порядки. Тысячи. Десятки тысяч. Бесконечная, неисчислимая масса, готовая двинуться по первому приказу.

В руках у них было оружие. Не металл, не дерево — нечто живое, пульсирующее, выращенное, а не сделанное. И каждый из них смотрел в одну сторону. Туда, где над горизонтом висела размытая, мерцающая точка — портал.

Я хотел отвернуться, но не смог. Меня притягивало к одной фигуре. Вожак. Он стоял впереди всех, на холме, и в щупальце его пульсировал знакомый свет.

Кристалл.

Тот самый, что исчез из Фонда Ноль. Тот самый, что хранил в себе копию всех знаний Архива. Тот самый, что должен был дать Зарену власть над миром.

Теперь он был здесь. В щупальцах существа из другого мира. И существо это смотрело прямо на меня.

Вожак поднял Кристалл над головой. Тот вспыхнул — и я увидел. Увидел то, что было за порталом. Наш мир. Петербург. Архив. Улицы, дома, людей, которые даже не подозревали, что на них надвигается.

«Нет!» — попытался произнести я.

Но не смог произнести и звука.

Нет, нет, нет…

Реальность дёрнулась. Мир зараженной планеты начал таять, расплываться, уходить в туман. Последнее, что я увидел, были глаза Вожака — все шесть, обращенные прямо в мою душу.

«Жди нас, — пронеслось в голове. — Мы скоро будем».

Я открыл глаза.

Надо мной склонились два лица. Алина и Костя. Оба бледные, но счастливые.

— Очнулся! — выдохнул Костя. — Боже, очнулся!

— Алексей! — Алина сжала мою руку.