Мастер архивов. Том 2 - Тим Волков

Впереди показался дом, где я снимал комнату. Старая панелька, облупленная, с вечно сломанным домофоном. Я вошёл в парадную, не оглядываясь, и только когда дверь захлопнулась, позволил себе выдохнуть.

Я зашёл в квартиру и сразу почувствовал запах травяного чая и ещё чего-то тёплого, домашнего — кажется, пирожков. На кухне горел свет, слышались приглушённые голоса.

— Явился, — раздалось из кухни. Голос Тамары Осиповны звучал строго, но в нём чувствовалось облегчение — старушка оказалась весьма доброй, не смотря на свой строгий вид — и всегда переживала, если я задерживался. — Иди чай пить, застыл небось. Опять припозднился. Алина, ну хоть ты на него повлияй!

Я заглянул на кухню. За столом сидели хозяйка и Алина. Перед ними лежали какие-то бумаги, исписанные цифрами и схемами, рядом дымились кружки.

— Что не спите? — спросил я, вешая куртку на вешалку в прихожей и проходя к столу.

— Не до сна, — ответила Алина. Она выглядела взволнованной. — Садись. Есть разговор.

Я сел, Тамара Осиповна пододвинула мне кружку с дымящимся чаем и тарелку с пирожками.

— Ешь, — приказала она. — А то вон кожа да кости, одни глаза остались. Алина, рассказывай.

Алина подвинула ко мне бумаги. Я увидел графики — пилообразные, нервные, с резкими всплесками.

— Что это? — спросил я, вглядываясь.

— Мониторинг магического фона в Архиве, — ответила Алина. — Лина передала данные. Она пока не может понять, что происходит.

— А что именно происходит?

— Всплески. — Она ткнула пальцем в самый высокий пик. — Вот здесь, три дня назад. Вот здесь, позавчера. И сегодня, несколько часов назад, пока ты был на допросе. Резкие, сильные, аномальные. Эти всплески не стихийные. Они… организованные, что ли. Как будто кто-то их провоцирует.

У меня внутри ёкнуло.

— Расслоение реальности? — переспросил я. — То самое, которое приводит к появлению чёрно-золотого тумана?

— Да. — Алина посмотрела на меня в упор. — Именно то самое. Я поэтому и решила поговорить. Если эти всплески продолжатся, через неделю-другую мы можем получить новый прорыв. И не один.

Я сжал кружку так, что побелели костяшки.

— Ты уверена?

— В данных — да. В их сути — тоже практически да. Но вот в том, кто это делает… — она покачала головой. — Я не знаю. Мы с Тамарой Осиповной перебрали все варианты. Ничего не подходит. Думали, может накопление какое-то происходит от манускриптов или артефакт пробой дал. Но нет…

— Может, Зарен? — предположил я. — Он снова ставит эксперименты?

— Сомнительно, — отрезала Алина. — Характер совсем другой.

Я посмотрел на графики. Пики взлетали вверх, падали, снова взлетали.

— Есть идеи, что делать? — спросил я.

— Следить, — ответила Алина. — Собирать данные. И, если понадобится, быть готовыми. К чему — пока не знаю.

— И беречь себя, — добавила Тамара Осиповна, пододвигая мне тарелку. — Ешь давай. Завтра новый день, может, что-то прояснится.

* * *

Утром в Архиве всегда тихо. Ночная смена ушла, дневная только подходила. В коридоре изредка фыркала кофемашина, да Лина пощелкивала тумблерами, проверяя предохранители.

Я сидел за своим столом, делая вид, что заполняю формуляры, но мысли крутились вокруг вчерашнего вечернего разговора с Алиной. Аномальные всплески. Что это? Очередной манускрипт стал нестабильным? Или же что-то большее и у меня появился шанс вернуться домой раньше времени? Расслоение реальности… Чёрно-золотой туман…

Дверь скрипнула. Вошёл Костя.

Я поднял голову, готовый к привычной порции сплетен и болтовни. Но Костя молча прошёл к своему столу, даже не взглянув в мою сторону. Сел, уткнулся в бумаги.

— Костя, — позвал я. — Ты чего такой хмурый?

Он дёрнулся, будто я его ударил.

— А? — поднял голову. — Да так… Нормально всё.

— Точно?

— Ага. — Он уже встал, засобирался. — Я это… пойду в хранилище. Надо проверить одну опись. Работа.

И взял рюкзак, поспешно вышел.

Я переглянулся с Алиной.

— Костя — и с утра работать спешит? Не к добру это.

— Странный он, — тихо сказала она, подходя к моему столу. — Обычно трещит без умолку, а тут…

— Может, случилось что?

Алина неопределенно пожала плечами.

Где-то около десяти утра по внутренней связи раздался противный писк, а затем голос Лыткина — непривычно бодрый и даже торжественный:

— Внимание всему личному составу Департамента! Срочное распоряжение! В связи с ежегодной инвентаризацией магических носителей информации, всем сотрудникам надлежит провести сверку наличия свитков и манускриптов в закреплённых секторах. Формуляры получить в канцелярии. Приступать немедленно!

Я переглянулся с Алиной. Инвентаризация — классическая бюрократическая муть, которой в Архиве занимались раз в полгода просто для галочки. Обычно это означало, что все будут бродить по залам с планшетами, делать вид, что что-то считают, и к концу дня рапортовать о «полном соответствии».

— Идём, — вздохнул я. — Надо делать вид, что мы работаем.

В канцелярии была очередь. Сотрудники толкались, получали формуляры, перешучивались. Лыткин стоял у двери своего кабинета, наблюдая за процессом с видом полководца, руководящего битвой.

— Николаев, Ветрова, — окликнул он нас. — Вам сектор «Д-7» и «Д-8». И чтоб к обеду отчитались!

— Поняли, — кивнул я, забирая бумаги.

Сектора «Д-7» и «Д-8» находились в дальнем конце восточного крыла. Лыткин дал нам самое легкое задание.

— Пошли, — сказал я Алине, когда мы отошли подальше. — Будем делать вид, что сверяем. А заодно посмотрим, что там с той аномалией.

— Думаешь, успеем?

— Должны.

Прихватив планшеты, мы двинулись по длинному коридору, заставленному стеллажами с папками.

Проходя мимо одного из боковых хранилищ, я заметил движение.

Дверь была приоткрыта, и в щель виднелся свет. Кто-то там был, хотя по графику этот сектор должен был пустовать. Надпись «Закрыто на ремонт! Не входить!» только подтверждали это.

Я замедлил шаг, кивнул Алине. Мы осторожно приблизились.

Внутри, у дальней стены, стоял Костя.

Он явно не ожидал посетителей — замер, услышав шаги, и резко обернулся. В руках у него была книга. Старая, в тёмном переплёте — одна из тех, что, по идее, должны были храниться совсем в другом месте.

Увидев нас, Костя вздрогнул, поспешно сунул книгу за спину, пряча от наших глаз.

— Костя? — окликнул я. — Ты чего тут?

— Да я это… — Он