Кодекс Магических Зверей 4 - Павел Шимуро

— Целитель! — выдохнул Берт, вцепившись в зверя как в тонущую лодку. — Он живой?

— Живой-живой, всё уже закончилось.

Люмин подошёл ближе, потянулся любопытным носом к тряпице, унюхал великолепный запах, и резко отшатнулся, замотав головой. Затем чихнул, фыркнул, развернулся и пулей вылетел во двор.

Крох у двери неторопливо перевёл взгляд с удаляющегося Люмина на меня, и я отчётливо прочёл: «Я же тебе говорил, что он дурак».

Я не выдержал и усмехнулся.

— Ну всё, Берт, отпускайте.

Мужчина осторожно разжал руки, Пухляш постоял несколько секунд на четырёх лапах, обиженно встряхнулся и плюхнулся на бок, после чего закрыл глаза с видом мученика.

Тем временем я вытер руки, выкинул использованные тряпицы и обработал железы раствором железнолиста. Кожа выглядела чуть покрасневшей, но без нагноений — мы успели вовремя до осложнений.

— Всё, — произнес я. — Пациент здоров.

Берт мял шляпу и поглядывал на зверя с такой нежностью, будто тот только что вернулся с того света.

— И что… больше ездить не будет?

— Не должен, но если не изменить образ жизни, через месяц-другой всё повторится.

— А что поменять? — Берт нахмурился.

— Во-первых, еду. Вы чем его кормите?

— Кашей с салом, иногда колбасками балую.

— Понятно, — я вздохнул. — Колбаски и сало долой, замените их мясом. Добавьте в рацион овощи и отруби. В общем, всё то, что он будет жевать с недовольной мордой.

— Да он и кашу-то с такой миной ест…

— Ничего, привыкнет, — отрезал я. — Рацион должен содержать достаточно клетчатки, чтобы обеспечить здоровый стул.

Берт закивал, будто боясь забыть хоть слово.

— Во-вторых, гулять хотя бы два раза в день, по четверти часа.

— Он с печи-то слезает с хрустом!

— А вы берите его под мышку и выносите на улицу, — я пожал плечами. — Ставьте на землю, пусть ходит. Даже пять минут во дворе принесут пользу. Если он не начнёт двигаться и худеть, то через месяц вновь окажетесь у меня.

— Понял, — мужчина насупился, видимо, прикидывая в голове новый распорядок дня для Пухляша. — Сколько с меня, целитель?

Вроде бы случай пустяковый, но приём, процедура, расходные материалы и рекомендации…

— Пять медяков.

Берт полез за пазуху, извлёк потёртый кошель и отсчитал монеты, добавив сверху ещё две.

— За честный разговор, — произнес он, кладя марки на стол.

После чего Берт подхватил Пухляша, зверёк обиженно всхрюкнул, скорее для проформы, и прижался к хозяину.

— Если что, приходите, — сказал я, отворяя дверь. — Про овощи не забывайте.

— Я всем о вас расскажу! — пообещал Берт от всей души.

Закрыв створку, я вздохнул, подошёл к столу, окатил столешницу раствором железнолиста и насухо протёр. Люмин заглянул в главный зал, убедился, что опасность в виде великолепного запаха исчезла, и подскочил к моим ногам.

— Предатель, — по-доброму сказал я ему.

Зайцелоп невинно моргнул.

К вечеру, как по расписанию, явился представитель Миры.

— Здравствуйте, сегодня партия будет меньше на три улучшенных порций, — произнес я.

— Добрый вечер, хорошо, несите что есть, — отозвался мужчина.

Я вынес тридцать семь подготовленных шариков, он пересчитал, раскрыл кошель и передал мне восемь серебряных и пять медных марок.

— До завтра, — спокойно произнес он.

— Постойте.

Он замер и внимательно посмотрел на меня.

— С завтрашнего дня можете не приходить, — сказал я.

Стоило мне договорить, как брови мужчины слегка сдвинулись. Я бы и не разглядел этого, если бы не всматривался в его глаза.

— Вы расторгаете договор с семьёй Валленхоф?

— Нет, — я покачал головой. — Ухожу в Лес на неопределённый срок. При разговоре с Мирой я предупреждал, что такое возможно.

Его лицо разгладилось, но взгляд остался чуть более живым, чем минуту назад.

— Понятно, — сказал он, и, помолчав пару секунд, добавил: — Я буду приходить каждый день, пока вы не вернётесь.

— Хорошо.

— Удачи вам, целитель.

Странно — не ожидал услышать от него ничего, кроме привычных слов. За всё время нашего сотрудничества он ограничивался лишь сухим «до завтра»

Мужчина кивнул и ушёл. Заперев дверь на засов, я решил пересчитать финансы. Пятьдесят восемь серебряных и тридцать шесть медных — целое богатство!

Деньги собраны. Осталось лишь отыскать Ларка…

Утром я проснулся от того, что Люмин ткнулся в мою щеку мокрым носом. Крох примостился в дверном проёме, ожидая моего пробуждения с невозмутимой мордой, а со двора доносился гулкий топот Брумиша.

Я умылся, поставил перед зверями миски с кормом и наскоро поел сам. Люмин уничтожил свою порцию за пять секунд, Крох ел медленно, смакуя каждый кусочек. Брумиш же опустил голову в миску и поднял её лишь тогда, когда та опустела.

Вымыв посуду, уложил в ранец шесть порций корма и проверил аптечку. Удостоверившись, что ничего не забыл, оглядел лавку. Что ж, приготовления завершены, можно отправляться.

— Пойдемте, — сказал я зверям.

Люмин юрко прошмыгнул к двери, Крох и Брумиш медленно двинулись следом. Я закрыл лавку, повернулся к утренней улице, глубоко вздохнул и направился к Седьмому спуску.

Я шёл неспешным шагом, понимая, что вернусь не скоро. На углу, у «Свистящего кабана», заметил мусорный воз, сворачивающий в очередной двор. Старик на козлах поднял руку в знак приветствия, а я кивнул ему в ответ.

Чуть дальше вновь сидел плетельщик верёвок, а его ученик плёл канат.

— Вот! — донёсся до меня торжествующий голос мастера. — Это уже похоже на канат, а не на волосы твоей бабушки! Ещё месяц и человеком станешь!

Мальчишка улыбнулся так, будто ему вручили орден.

Вскоре я добрался до крепости у Седьмого спуска, и, подойдя ближе, заметил отряд — Торвальд с василиском, Варрен с искровым прыгуном и тяжелым арбалетом за плечом, Кельн с остроглазым силком, Дрог с сумеречным грызом, и Леннокс с камнегрызом. Парень первым увидел меня и с улыбкой кивнул.

Варрен посмотрел на мою «свиту» и фыркнул.

— Ты на кой чёрт столько зверей с собой тащишь, целитель? — проворчал он. — Двоих я помню, а третий-то откуда? Решил зверинец организовать?

— Третий — дядин, — спокойно ответил я.

— И зачем он нам?

— Укажет направление, где его искать.

Варрен скривился.

— И как же? На ухо шепнёт?

— Внизу разберёмся, — ответил я.

Торвальд сощурился.

— Хорошо, — буркнул он. — Деньги