Чужие степи. Часть 11 - Клим Ветров

Бред, бред, бред и ещё раз бред. Этого не может быть, может я сплю?

Сильно ущипнув сея за руку, я сморщился не столько от боли, сколько от понимания что это не сон, и безумная машина действительно решила почти всех похерить. Или вообще всех?

— А что будет с тем миром который он решил оставить? В нем же тоже полно аномалий?

Искин выдержал паузу.

— Если стабильность в нем будет окончательно нарушена, а процесс повреждения станет необратимым, — ковчег применит ту же меру. Пока этого не произошло. Эта палуба считается приоритетной для сохранения — именно туда переносится генофонд. Но если она перестанет быть функциональной как приёмник, решение может быть пересмотрено.

— То есть он может в любой момент решить, что мой мир больше не нужен, и просто… щёлкнуть — и всё?

— Да. Это жёсткий протокол выживания самого ковчега. Он не испытывает злобы или жестокости. Он просто устраняет то, что угрожает его миссии или не может быть спасено. Для него «затопление» палубы — это ампутация гангренозной конечности, чтобы спасти всё тело.

Если информацию о возможной гибели чужих миров я воспринял относительно спокойно, то тут меня пробрало. За последний десяток лет я почти утратил способность к сопереживанию, и всё что не касалось моих близких, меня не особо интересовало. Но здесь-то он говорит о Степи, о мире который стал мне домом. Мире в котором остались мои жена и мои дети.

— Но там же люди? Реальные, живые. Да, они воюют, умирают от голода, от радиации, но они есть! А он хочет их просто… стереть?

— Повторяю: ковчег не различает эти категории. Палуба — это палуба. Если она не герметична и не подлежит восстановлению, её удаляют.

Я снова замолчал, стянул с себя шлем, достал сигарету. Надо было подумать.

Нет, я не собирался рыдать над теми кого ковчег приговорил к смерти. Они мне никто. Но сам факт не помещался в голову. Как, как такое возможно? И самое главное, что будет если он решит что наша «палуба» дала течь? Она так же станет мишенью для этого существа? Точнее даже не существа, — механизма запущенного хрен пойми когда и хрен пойми кем.

Эмоции давили на меня, но я гасил их, понимая что информация — главная ценность в данный момент. Поэтому отмахнулся от мрачных мыслей, докурил, и вновь натянув шлем, продолжил, представив лицо деда из болотного мира.

— Это Павел. Он пропал много лет назад, когда рядом с нашим посёлком появилась аномалия. Его затянуло в портал. Он оказался здесь, в болотном мире. Объясни, как он связан с системой.

Искин замер на несколько секунд.

— Да, этот объект зафиксирован в регистрационном журнале. Он был перенесён на одну из внешних палуб в результате неконтролируемого открытия портала. Его генетический код был частично совместим с протоколами ковчега. Система не назначила его администратором, но нашла ему другое применение.

— Какое?

— Он стал одним из ретрансляторов. Его сознание было подключено к информационной сети ковчега, что позволило ему контактировать с нужными ковчегу объектами.

— То есть он — «инструмент»?

— Да. Инструмент системы. Не такой универсальный, как администратор, но полезный для выполнения определённых задач.

— Он всё ещё жив?

— В биологическом смысле — да. Но его сознание практически полностью интегрировано в систему. Он больше алгоритм, чем человек.

Услышав такой вердикт, я не удивился, все эти факты легко ложились в общую картину. Вся чертовщина с приходящими духами и прочими «чудесами», есть не что иное как проделки присланного к нам иноземного мегамозга. Оставалось выяснить главное, как выполнить задачу по заделке дыр.

— С этим ясно, поехали дальше. — продолжил я. — Если аномалии — это пробоины в палубах, то что или кто их создаёт? Ковчег?

— И да, и нет. Изначально порталы открывались ковчегом контролируемо — для сбора генетического материала. После повреждения процессора контроль был утерян. Теперь порталы открываются хаотично, в том числе из-за паразитных сигналов, посылаемых поврежденной частью механизма.

— То есть он сам создаёт дыры, которые потом пытается заделать?

— Упрощённо — да. Повреждённый процессор отдает команды на открытие порталов, но не завершает их. В результате возникают незапланированные пробои. Другие подсистемы фиксируют их как аварийную разгерметизацию и пытаются закрыть.

— Получается замкнутый круг. Его можно разорвать?

— Да, если остановить генерацию ложных команд, изолировав повреждённый сектор процессора. Или найти способ стабилизировать порталы.

— А если этого не сделать?

— Тогда процесс будет продолжаться, пока все подключённые палубы не потеряют герметичность. Метафорически — пока корабль не утонет полностью.

— Метафора понятная, но если подытожить, выходит, что твой ковчег сам себя «топит» и сам же себя спасает?

— Да. Из-за повреждений его действия не всегда логичны. Он не может отличить внешний мир от собственных палуб, не может отличить аварию от нормы, не может остановить процесс, который сам же запустил. Именно поэтому нужен тот кто способен принимать решения, недоступные повреждённой машине.

— Но мои полномочия урезаны.

— Да. После конфликта предыдущих администраторов система ограничила права всех последующих. Вы не можете применять оружие ковчега, не можете управлять дронами, не можете конструировать новые формы. Вам доступен только сбор информации, анализ и очень ограниченный набор команд.

— Маловато для спасения тонущего корабля.

— Не могу дать четкую оценку.

Я откинулся на спинку кресла и долго сидел, пытаясь упорядочить ту кашу, которая образовалась в голове.

Повреждённый ковчег — это не разумный корабль, который всё знает и всё может. Это искалеченная машина, которая тащит людей в Степь, потому что её алгоритм «спасения генофонда» сошёл с ума. Она не может остановиться, не может исправить ошибку, не может даже понять, что ошибается. Она задраивает переборки наугад, иногда спасая, а иногда обрекая на гибель целые реальности.

Меня же она назначила антивирусом, запустив в заражённую систему. Моя задача — найти источник заразы и изолировать его. Но из-за какого-то конфликта предыдущих админов ничего путевого я сделать не могу. Просто нечем.

— Слушай, — сказал я, открывая глаза. — А если я решу ничего не делать? Просто сяду здесь и буду наблюдать. Что тогда?

Искин замер на целых десять секунд.

— Администратор не имеет права отменить миссию. Миссия заложена на аппаратном уровне, она не может быть изменена или удалена.

Я кивнул.

—