Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

их сделать. Как делать селитру Константин Иванович, начитавшись книг про попаданцев, примерно знает. Снять верхний слой земли в конюшне и сварить, а потом поташем засыпать, кажется. Серу можно заменить на канифоль, тоже в книгах прочитал. Уголь? Ну, уголь вообще не проблема, да даже если надо, то и сажи можно найти. Запихнуть это в горшочек и туда обрезков подков старых.

— Ученик, ты почему здесь? — князь отпугнул мысль о гранате. А ведь сделал почти… Говорят… мысль материальна.

— Тетива на арбалете лопнула. Сейчас возьму новый… Ну, не знаю, может здесь остаться, а то они в лоб атаку предпримут, а я с той стороны и помочь не смогу.

— Иди. Заряди мне арбалет и иди. На выстрел мне сил хватит, — князь говорил сиплым голосом и при этом шёпотом старался, получалось понять из-за этого с трудом, чего он там навыдумывал. Почему шёпотом-то? Думает, немцы этот старославянский в школах проходят?

— Хорошо, — легко сказать заряди арбалет. Это же вставать в полный рост нужно, а там меткий лучник.

Касьян взял лежащий рядом с Остеем Дмитриевичем арбалет и вынул стрелу, колчан полный почти рядом лежал, если сам и зарядил шайтан-машину князь, то не больше одного раза. Вставать было стрёмно. На фоне пусть и еле тлеющего костра он будет отсвечивать как… как идеальная мишень. И прикрыться тут нечем. До ближайшего дерева те самые восемь метров открытого пространства.

— А если за костёр отползти? — не к князю, а к своей голове тупой обратился Коська. — У них, гансов проклятых, тогда наоборот засветка будет от костра.

Прихватив ещё и свой тугой арбалет, парень на карачках прополз пять метров и, мысленно перекрестившись, встал, сразу сунув ногу стремя маленького княжьего арбалета. И никто в него не выстрелил. Тогда Коська подхватил свой и, как всегда, рыча от натуги зарядил его. Потом с княжьим вернулся, брякнул на ложе стрелу и вручил Остею. Тот неуверенно взял самострел в правую руку, развернулся и, встав на колени, пристроил его на телеге.

— Иди… к дубу иди…

Ну, к дубу, так к дубу. Коська вернулся за костёр, подхватил свой арбалет и, заложив приличный полукруг, спокойно добрался до дуба. Теперь и на свой стрелу наложил.

— Готов к труду и обороне…

Коська высунул нос из-за дуба и прислушался. Стонал раненый фриц, где-то не очень далеко две сороки устроили перекличку, очевидно, дойчами потревоженные, а вот больше никаких звуков посторонних слышно не было. Немцев осталось… Ну, двое точно. Есть этот мечник, и, видимо, он у них за главного, и точно есть лучник. Из арбалета никто в него не стрелял давненько, и, потому, можно понадеяться, ну, а чего, обычный человек же, а не спецназёр из книжек, так хочется понадеяться, что арбалетчики у врага кончились. Генуг им.

— А не сходить ли нам в гости. Ведь, если гость придёт… Не, наоборот надо. Как там у Вини-пуха:

'Скучна вечерняя пора,

Хозяева зевают.

Но если гость пришёл с утра,

Такого не бывает'!

Если правильно переделать, то получится:

Скучна вечерняя пора, хозяева зевают, но если гость пришёл с мечом, то он их убивает. Арбалет просто не зарифмовался.

Эти товарищи к его дубу шли вон от тех трёх лип. Не сказать, что срослись но близко друг к другу. И что-то подсказывало Коське, что главный фриц сидит за ними. И этот Руди, Гельмут или даже Коль, ему не соперник. С мечом против арбалета только в кино можно воевать, стрелы мечом отбивая. В жизни так не бывает. Получишь стрелу в «боди», даже замахнуться своей железкой не успев.

Глава 27

Событие семьдесят первое

— А-а-а! — долгий такой полный боли крик раздался от телеги.

— От чёрт! — Коська уже на колени встал, чтобы к дубу пробраться, который метрах в десяти правее тех лип, полусросшихся, высился монстром таким монументальным, чёрной громадиной. В тыл не в тыл, но во фланг дойчам точно хотел зайти. И тут крик от телеги. И что самое плохое, не понятно на каком языке кричат. «А-а-а» и на немецком будет так же. Нет, что крикнуть: «Майн Гот» или «Святый Боже».

Несколько секунд парень стоял на коленях и соображал, то ли план осуществлять, то ли к телеге двигать. Там трое раненых, там серебра столько, что рядом с Менском второй такой же построить можно. Голова то в одну сторону поворачивалась, то в другую. Наконец, плюнул на «А-а-а» Коська и пополз к дубу. Решил, что, если он главнюка кончит, то оставшиеся Фрицы и Гансы сбегут к себе… В Фатерлянд? Ну, хоть до дороги. А, если не сбегут, то он не виноват.

Арбалет конкретно мешался. Его нужно аккуратно нести, чтобы случайно на скобу не нажать. Не, стрелу он не положил в бороздку, а вот тетива натянута, щёлкнет и выдаст его местоположение. Так и может это не сильно страшно, а вот потом страшно — нужно будет вставать и натягивать по новой. Мероприятие, особенно у лучника на прицеле. Коська потому раненой птицей передвигался. Есть два колена и одна рука, а вторая несёт арбалет. Так себе походка.

От телеги вскрикнули ещё раз, но уже как-то без пафоса и боли. Отмучился кто-то. Минуты две парню понадобилось, чтобы на трёх ногах доковылять до дуба. Никто ему «хондехохов» не предлагал, и «цуряками» и «штейтами» не угрожал. Мирно дополз пацан и присел спиною к дубу, передыхивая.

И тут увидел!

Как бы ещё чуть правее или восточнее, у соседнего дуба, поменьше, стоял человек и ему рукой махал. Ну, одно из двух, либо это Язеп, либо дядька Савёл, больше в этих местах у него знакомых не было. Про хельга, Коська, если честно забыл. Тот ушёл за травами для раненых и… и потом началось. Да, так и не заканчивается.

Ползти к махальщику руками не хотелось. Это полностью было вопреки его планам. Ему нужно двигаться строго в противоположную сторону к липам тройняшкам. А этот чёрный человек у чёрного дуба продолжал махать.

— Там шведы Кемь взяли, не до… Ай, ладно.

Коська оставил арбалет у дуба, прислонив его так, чтобы от мокрой травы не намокла тетива, и теперь уже споро на четырёх ногах перебрался к соседнему.

— Касьян, там у лип два воина! — как парень и предполагал, это был старина Язеп. Помочь решил.

— Спасибо, пошёл я. Учитель, вы тут