Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона - Ева Кофей

плохое. Никого её шалости ещё не убили. Понимаешь… обязанность няни в первую очередь — выдерживать многое, мирится с потребностями своих воспитанников. Ирен с этим справлялась. Для остальных так же, уверен, это не станет трудностью. Для тебя, как мы сегодня убедились, да. Этот отбор, как и эта должность, не рассчитана на человечек. И никто не собирается ничего менять. Я не могу запретить Поппи то, что ей полагается по праву. Хорошо ещё, что она вымещает свою энергию розыгрышами, а не чем-то похуже… Если ты станешь её няней, она не сможет с тобой играть так, как ей хочется, и она заболеет. Поэтому да, её взглядом ты виновата, что так отреагировала и испугала всех. Не удивлюсь, если ей теперь будут сниться кошмары…

— Как сложно… — я окинула Девила расстроенным взглядом. — Я понимаю. Но что мне делать? Если бы няня нужна была только Чарли… Если бы можно было как-то разделить… Я бы точно справилась.

— Может быть, — он не стал унижать меня сомнениями в очередной раз. — Это всё из-за моего брата, — вдруг сказал откровенно. — Ты даже не представляешь, как сильно он подвёл всех. Древняя магия не живая. Она лишь следует правилам, которым несколько тысяч лет. Она может принимать вариативные решения, но есть рамки. Всё это было рассчитано на детей драконов. Ей нельзя объяснить, что Чарли — человек. Само это просто рушит все устои. Более того, у меня было опасение, что установки сработают так, что магия в принципе не даст этим детям жить. Но нет. Она просто не учитывает их особенности. И отбирает нянь, которые отлично подходят разве что Поппи. Думаешь, Ирен что-то сделала не так? Нет, она действовала по инструкции. Состояние Чарли тем не менее только ухудшалось. Просто потому, что он человек, а драконы о человеческих детях ничего не знают. Такое простое решение, как поменять питание, никому и в голову не пришло. Опять же из-за инструкций. Из-за того, что Чарли должен быть драконом. И в нём в первую очередь старались пробудить этого дракона. Вместо того чтобы смириться и найти другой подход. Да и как найти… В самой большой библиотеки города о людях я не нашёл ничего полезного. Учёные привыкли писать о возвышенном и полезном, а не копошиться в грязи. Люди, попаданки и попаданцы в частности, как элемент общества просто не учитывались никогда.

Мы остановились у двери в комнату малыша. Девил привалился к стене, разглядывая меня, будто надеясь найти ответы на свои вопросы, которые в один миг скопом свалились на его дурную голову.

— Значит, — подытожила я шёпотом, — даже если я выиграю отбор и помогу Чарли, пострадают остальные?

— Может быть, мы что-то придумаем. Но я не верю, что ты сможешь выиграть. Дело не в тебе, Лана. Дело в том, что он предназначен для дракониц и магичек. Я бы помог тебе, но кевлара считывает всё. Любое вмешательство тут же окончится дисквалификацией. Единственное, что я мог сделать, так это впустить тебя на отбор. И я жалею, что это сделал. Поспешил. Можно было смирить свою гордость и отправить тебя в другое место.

— Это в какое же?

Он ухмыльнулся мрачно:

— На отбор фавориток.

Я покривилась. Он, заметив эту реакцию, рассмеялся. Красиво. Но громко. Я опасалась, что из-за этого проснётся малыш, если он спал. Поэтому подступила к дракону и, не успев ничего обдумать как следует, закрыла ему рот ладошкой.

— Тихо, — прошептала.

Девил пронзил меня странным взглядом…

Дракон схватил меня за запястье, но руку в итоге не отнял. Его дыхание касалось моей ладони, будто бы поглаживало её. Сердце стукнуло по-особенному. Чувство было такое, словно что-то подталкивало меня к нему. Раз за разом провоцировало столкновение. Ради хотя бы мимолётного прикосновения. Кожа к коже и энергия к энергии.

Девил не сводил с меня вновь разгорячённого взгляда. Мысли сбивались. Мне хотелось сказать, чтобы он не кричал под дверью детской. Пояснить своё действие.

Или сослаться на правду. Сказать, что я чувствую себя бестолковой марионеткой, которую заставляют крутиться рядом с ещё одной точно такой же.

Много чего можно было бы ему сказать. Но с языка соскользнуло нечто странное.

— Если кевлара всё считывает, и вы, драгар, убеждали меня, что претендентка на должность няни должна думать только о детях, то почему тогда Ядаяну не дисквалифицировали?

Он нахмурился, в серых глазах промелькнул знакомый мне злой блеск. Эмоции драконов, по крайней мере тех, с кем приходилось общаться близко, считывались даже легче, чем в моём мире. Блеск был реальным. Это магия, что лишь на долю мгновения выходила из-под контроля и добавляла выразительности глазам.

Девил вдруг усмехнулся. Я почувствовала это кожей и поспешила отпрянуть. Но он не отпустил моё запястье, погладил его то ли с намёком, то ли издеваясь. И ответил:

— С чего ты взяла, что она думала о чём-то кроме того, как бы принести пользу дому чёрных драконов? С чего ты взяла, что это она желала меня, а не я хотел её?

Она ему нравится?

Я вырвала руку. Смогла только потому, должно быть, ему надоело меня касаться.

— Вот так, значит? — говорила всё ещё шёпотом, но он был громким, если так можно выразиться. — Девушки не могут думать ни о чём, кроме своих прямых обязанностей. Но если так будет нужно, мы должны позволять вам… снимать стресс? Такая здесь работа на благо вашего дома и такой отбор?

Такие заявления были возмутительны. Но в них был плюс: меня сразу же отвратило от него. Никакого больше пляшущего сердца и сбившегося дыхания. Господи, спаси и сохрани от такого счастья.

Лицо Девила стало непроницаемым. Все наши моменты сближения и попытки решать общие проблемы сообща вместе с минутами откровенности, сошли на нет. Передо мной вновь был отчуждённый и властный мужчина, каким я видела его в нашу первую встречу. Тогда, помнится, он говорил, что никогда не соизволит обратить своё драгоценное внимание на человечку.

— Забавно… — сказал он ровно. — Это, что ли, ревность? Ты думаешь, что между нами есть хоть что-то, кроме побочного эффекта ритуала призыва? Думаешь, у меня на тебя есть хоть какие-то планы, не связанные с Чарли? Ты забыла, кто тебе спас жизнь и на каких условиях? Забыла, с кем говоришь?

— Нет, — ответила холодно. — Я прекрасно помню, с кем говорю. Говорю с существом, у которого пропал брат. Брат, у которого была тайна в виде человеческой девушки и троих детей. Которые не вписываются в ваш мир.

— Прекрати.

Он оборвал меня спокойно, что означало, что он