Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

Выйдя в зал, Ролли вновь прошел к снимку на стене. Теперь он смотрел на парня. Тот улыбался, положив руку на плечо девушки. Губы, нос, прическа, овал лица… То же лицо, что смотрело на него с зеркала… То есть его, Ролли, лицо… Неужели на снимке он сам? Только глаза другие. Здесь светящиеся и счастливые, а в зеркале – настороженно-пронзительные… А девушка? Он что же, знал ее, если снялся в обнимку? Но когда это могло случиться? Наставница ничего об этом не знает…

Не отрывая глаз от снимка, он попятился назад и медленно опустился на диван.

Некоторое время он ни о чем не думал. Казалось, все процессы, внутренние связи и запрограммированные функции отключились. И только отсчитывалось время. Время, принятое людьми…

Когда настало три часа утра, Ролли очнулся. Он встал и, сосредоточившись, отключил освещение – зрение мгновенно переключилось на ночное видение. Ролли прошел к прозрачной стене и уставился сквозь стекло в темноту…

Внизу он видел миниатюрные дорожки сквера, поблескивающий прудик, за ним – сверкающий водяными струями фонтан на центральной аллее, детские карусели, пестрые палатки… А дальше – освещенную набережную широкой реки с каменными перилами, огни небоскребов на противоположном берегу, светившиеся мутными пятнами в стелющемся над водой тумане…

«Эти люди сделали много удобного, – подумал Ролли. – И эти скверы, и набережные, и ванные комнаты с биде и унитазами… И нас для своего удобства… Но для какого удобства предназначен… ты сам?»

Внезапно Ролли понял, что ответ содержится в заложенных в него Законах. Только надо вычленить заключенную в них суть, найти их тайный смысл…

«Не причинять вреда человеку действием или бездействием, если человек не представляет угрозу для других людей».

«Это Закон Первый… Но что из него следует? Что есть люди, не причиняющие вреда другим людям, и те, кто этот вред наносит… Что еще? А еще, кто представляет угрозу другим, тому должен быть нанесен вред, чтобы предотвратить нанесения им вреда человеку или тому, что создано им для своего удобства. Но не орудием ли этого являюсь я в таком случае? И не в этом ли мое предназначение – предотвращать нанесение вреда человеку человеком, стать орудием наказания человека дурного? Тогда Законы Второй и Третий – лишь условия выполнения Закона Первого – быть орудием людей для их защиты от тех из них, кто приносит зло…»

Ролли повернулся и неслышно прошел к дивану.

«Но если человеку разрешается наносить вред другому человеку, приносящему вред, то не есть ли это такое же зло? И что тогда есть добро? Ответное зло? Уж не значит ли, что у людей есть зло доброе и зло недоброе? И кто отвечает злом на зло – тот и справедлив? Но тогда все люди по своей природе злы и так или иначе приносят друг другу вред… Странные они, люди…»

Ролли сел. Некоторое время его мозг работал сам по себе, бессознательно осваивая странное противоречие… Затем в нем вновь вспыхнула мысль:

«В конце концов, это дело людей… И похоже, их Законы мало отличаются от моих… Значит, и я мало отличаюсь от них… Хотя, чтобы не вершить доброе зло собственными руками, они пытаются создать таких, как я… Получается, я и есть вершитель доброго зла… Это и есть мое предназначение? Нет, Наставница права… Надо хорошо изучить людей…»

И, словно желая немедленно приступить к задуманному, он встал, подойдя к тумбе, нащупал пульт головизора и нажал первую попавшуюся под палец кнопку. Из металлического куба взметнулся вверх голубой луч и, задрожав, развернулся в прозрачный экран. Еще через мгновение на нем вспыхнуло трехмерное изображение сидящего за столом мужчины в черном пиджаке, глядящего прямо в глаза Ролли. От неожиданности он отступил на несколько шагов назад, но в это время мужчина объявил:

– …Теперь к новостям из Высшего совета и Правительства… Как известно, Глава этих уважаемых органов, профессор Вилл Штокман, вчера по возвращении с краткосрочного отпуска подписал распоряжение о запрете разработки и производства роботов модели RH-04 – андроидов, являющихся полным аналогом человека…

На экране в обитом красным деревом кабинете появилось изображение коренастого, с седыми коротко стрижеными волосами мужчины. Его угловатое лицо, суровый взгляд и величавая походка, с которой он подходил к широкому столу, – все выдавало в нем человека, облеченного властью и привыкшего повелевать. Он сел за стол, достал из внутреннего кармана пиджака толстую ручку и решительным росчерком что-то отписал на листе, лежащем на раскрытой массивной папке.

Голос за кадром, тем временем, вещал:

– …информация о подобных изысканиях в Центре автоматических технологий концерна «AFK», как вы помните, не раз просачивалась в новостные ленты. В связи с этим наши операторы побывали в стенах этого ведущего центра робототехники и повстречались с его руководителем – профессором Паргом Морганом…

В тот же миг на экране кабинет Главы Высшего совета сменился просторным помещением. Ролли сразу узнал его – кабинет Учителя. За столом, перед которым еще вчера стоял он сам, возвышалась голова профессора. Трехмерное изображение стало приближаться, словно втягивая Ролли к его лицу, и вот уже на весь экран на него, сквозь огромное пенсне, смотрели пронизывающие глаза его создателя.

– …профессор Морган и его заместитель по перспективным проектам профессор Ева Брик выразили полную поддержку подписанному документу…

Голос диктора заглушила монотонная речь Учителя:

– …Несмотря на безусловные возможности Центра автоматических технологий «AFK» в разработке и массовом производстве роботов типа RH-04, мы хорошо осознаем всю неэтичность и даже опасность создания полного человеческого аналога. По сути, это означало бы создание конкурирующего человечеству сообщества, последствия которого могли бы стать в лучшем случае непредсказуемыми, а в худшем – разрушительными для всей нашей цивилизации и культуры. В связи с этим могу заверить, что слухи о якобы ведущихся в стенах Центра разработках в области аналоговой робототехники являются совершенно беспочвенными…

Лицо Учителя исчезло, и на экране вновь замаячил мужчина в черном пиджаке. Теперь он, улыбаясь, стал говорить о новостях менее официальных, но Ролли уже отключил слух. Мысли, хлынувшие тревожным потоком, лихорадочно забились в его мозгу: он, созданный по подобию человека для искоренения человеческого зла, запрещен самим же человеком! Как такое могло быть! Значит, доброе зло запрещено и разрешено нанесение вреда человеку?

Ролли чувствовал, как от напряжения его электронный мозг стал сбиваться, точно от внешних помех. Еще немного – и мысли отключатся, как и слух. И вдруг, словно удар током: