Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

— Правительство императора Франца-Иосифа крайне обеспокоено концентрацией ваших войск в пограничных крепостях неподалеку от Кракова, — закинул удочку дипломат.

— Что ж нам поделать? — не стал отрицать очевидное. — Наши агенты в Галиции доносят, что среди русинов ведется оголтелая антирусская пропаганда, цель которой — посеять смуту среди наших малороссов. Идеи украинской самостийности, оплаченные кронами из Вены, не могут оставить нас равнодушными. Мы должны быть готовы подавить вооруженной рукой любые поползновения оспорить наше право на владение украинскими землями.

Я немного преувеличивал, сильно забегая вперед. Время идеологов-сепаратистов вроде Грушевского еще не пришло. Но звоночки были. В Вене опасались, что сильные пророссийские симпатии русинов королевства Галиции и Лодомерии — это угроза империи. Поэтому власти отчасти поощряли украинофилов и всячески гадили москвофилам.

— Я донесу вашу озабоченность до нашего правительства и смею надеяться, что мы найдем способ погасить ваши опасения. Погасите же и наши.

— Наше министерство иностранных дел выступит с заявлением, что генерал Скобелев выражает частную точку зрения. Правда, спешу вам напомнить, что в настоящее время он состоит на службе у болгарского князя Баттенберга.

Австриец скривился. Никто не могло ввести в заблуждение нынешнее служебное положение Белого генерала.

— Мы не сможем игнорировать балканские симпатии наших славянофилов, — немного пуганул я посла. — Особенно сейчас, когда идет подготовка к созыву Земского собора. Славянские комитеты уже выступили с призывом к прямой помощи братьям-боснийцам. Мы не станем препятствовать отправке добровольцев, ежели таковые найдутся.

— Вы готовы поддержать гверильясов? — изумился посол.

— Мы внимательно наблюдаем за действиями королевской и кайзеровской армии, — окончательно запутал я австрийца.

В Вене сперва не поняли, на что им намекнул. Зато Бисмарк, этот мудрый лис, сообразил, что в европейском воздухе запахло порохом. Наш посол в Берлине сообщил, что немцы активизировались в своих попытках заключить Тройственный союз на основе взаимных гарантий ненападения.

Камнем преткновения стало секретное дополнение о нашем согласии на аннексию австрийцами Боснии и Герцеговины в любое по выбору Австро-Венгрии время.

— Мы никогда не подпишем такой документ, — категорично заявил я германскому послу. — Пусть в Вене не мечтают. А если они решатся на проведение мобилизации, мы ответим тем же.

В 1878-м году, когда проводилась оккупация Боснии и Герцеговины и цесарцы столкнулись с мощным вооруженным сопротивлением, им пришлось отмобилизовать часть своей армии. Мы тогда не были готовы на контрмеры, наша армия зализывала раны после тяжелой войны с турками и большей частью находилась в Болгарии. В общем, съели, несмотря на мощную волну протестов патриотической общественности.

Ныне ситуация изменилась. За прошедшие неполные четыре года боеспособность армии была восстановлена. Ахал-текинский поход Скобелева показал всему миру, что опыт турецкой войны благоприятно сказался на развитии русской военно-стратегической мысли, на работе интендантских служб. И что еще важнее, и в Вене, и в Берлине хорошо понимали, что наши войска имели реальный боевой опыт. Иными словами, нас боялись.

Тем не менее, выбора у австрийцев не было. В Боснию и Герцеговину хлынул поток добровольцев. Скобелев из Болгарии, как-то договорившись с турками и черногорцами, наладил поставки оружия. Восстание набирало силу, и австрийское командование объявило о созыве ландштурма в пограничных с мятежными провинциями районах.

Такое мобилизационное мероприятие проводилось в случае, когда возникала реальная угроза войны.

Мы отреагировали более чем жестко.

В последний день февраля 1882 года мир облетела грозная новость: русские объявили о мобилизации Киевского, Виленского и Варшавского военных округов.

Глава 22

Императорский поезд Николаевской дороги в составе десяти вагонов прибыл на станцию Вержболово рано утром. Здесь мне и моей свите предстояло пересесть на императорский поезд для заграничных путешествий. Нас ждала Пруссия, Кенигсберг, где должна была состояться встреча с германским императором и его канцлером.

Знакомая мне смена тележек вагонов в эту эпоху не практиковалась. Объяснялось это тем, что не только колея, но и размеры вагонов не соответствовали допускам горных дорог Италии и Австрии. Покойная императрица любила путешествовать в Неаполь. И для нее, а стало быть, и для императора, был создан специальный поезд, который хранился в каменном сарае в Вержболово.

Обычным пассажирам, путешествующим в Париж или Берлин на Норд-экспрессе, также приходилось пересаживаться на этой станции. Для этого они через здание вокзала переходили с одной платформы на другую. Там их ждал точно такой же внешне поезд, как и тот, на котором они отправлялись из Петербурга, но на узких вагонных тележках.

Огромный императорский состав состоял из двадцати вагонов различного назначения. В него входили и моя опочивальня, и кабинет, и салон, и столовая с кухней и буфетом, и министерские вагоны, и свитские, и даже цеплялись отдельные вагоны для представителей дорог следования с большой командой техподдержки. Раньше имелся даже вагон-терраса, но в 80-м году его перестроили.

Делегация ехала представительная, свитские вагоны были забиты до отказа. Кстати, только сейчас понял, что привычная аббревиатура «СВ» — это вовсе не спальный, а именно свитский вагон. А я-то в прошлой жизни все голову ломал, отчего СВ так называется, если спальные места есть и в купейном, и в плацкартном вагонах? Забавно, конечно — при большевиках свиты исчезли, а СВ сохранился.

— Бисмарк, как сбрил свою дурацкую бороду, в которой щеголял на Берлинском конгрессе, стал явно миролюбивее, — хохотнул Сашка Адлерберг, когда мы погрузились. — Можно подумать, его агрессивность напрямую связана с волосатостью на лице.

— Тебе все хиханьки да хаханьки, — улыбнулся я. — Дело-то серьезное. Попроси министров, чтобы пришли в столовую, как границу переедем.

Граф удивленно на меня посмотрел, но спорить не стал.

Причину его недоумения понял, когда со свистом проследовали через Эйдткунен, первую прусскую станцию. Никаких тебе таможенников и погранцов. Хорошо быть императором!

Хорошо-то хорошо, но сколько всего навалилось!

Мартовская военная тревога вылилась в бесконечные дипломатические игры. Мобилизацию мы приостановили после обмена паническими телеграммами с Берлином и, одновременно, с отменой решения Вены о создании действующей армии для Боснии и Герцеговины. Бисмарк сперва разразился милитаристской речью в рейхстаге. Но когда обнаружил скрытые военные приготовления французов, мгновенно поменял риторику и настоял на встрече двух императоров — моей с дядюшкой Вилли.

— Наши разногласия не стоят и выеденного яйца, — убеждал он нашего посла. — Нет ничего лучше, как все обсудить тет-а-тет. Война между Россией и Германией — это страшный сон Европы. Я этого не допущу.

И предложил встретиться