Леди Горничная - Илона Волынская

кошелек отдала, – проворчал тот, но к разделявшей камеру на две половины решетке прижался и вытянул губы трубочкой. И прогундосил: – Ну целуй, что ли, хоть медяк – да отработаешь!

– Медяк? За мой поцелуй – медяк? Да мой поцелуй золотого стоит! – рыжуха вцепилась в прутья и впилась губами в его губы как оголодавший вампир.

– Раз… Два… Три… – хором принялись считать обе камеры. Дамы сгрудились у рыжухи за спиной.

Я проехалась попой по скамье – подальше от этого праздника жизни… зато поближе к запримеченной мной цели. Тоже приникла к решетке и пристально уставилась на мужичка в лохмотьях, с волосами пегими, будто пыльными. И тихонько позвала:

– Здравствуйте, господин Торвальдсон, дорогой мой пропавший попутчик! Как же приятно вас видеть снова… особенно здесь!

Глава 28

Попутчик по камере

– Леди ошиблася сильно! – съёживаясь так, что нос уткнулся в коленки, прогундосил он. – Не Торвальдсон вовсе, и не господин даже, Бродяга Ли я, дома нет, денег нет, хожу-брожу…

– Извини, обозналась, – немедленно согласилась я, и даже шевельнулась, будто собираясь отсесть… на середине движения обернулась и заговорщицким шепотом спросила. – Откуда тогда знаешь, что я – леди?

Пауза была такой крохотной, что не ожидай я ее – не заметила бы, и тут же он забубнил, раскачиваясь из стороны в сторону:

– Бродяга Ли – нищий человек, простой человек, Бродяга Ли – ниже всех, для Бродяги Ли и торговка – леди, и дворник – лорд, Бродягу Ли каждый обидеть может…

– Тогда Бродяге Ли повезло! – радостным шепотом подхватила я. – Бродяга Ли похож на очень нужного полиции человека. А кроме меня никто этого человека не видел. Сейчас я позову инспектора Барраку… а лучше сразу Зарембу! И покажу им Бродягу Ли. И полиция будет знать, как тот человек выглядит. С Бродяги Ли, может даже, портрет нарисуют. Хочешь портрет, Бродяга Ли?

– Не хочу, – мрачно буркнул он.

– А придется, – хмыкнула я и ухватилась за решетку, чтобы встать.

Человек с другой стороны решетки накрыл мои руки своими:

– Не зови Барраку, добрая леди, и Зарембу не зови! Полицейские глупые, скажут, что Бродяга Ли и есть тот человек, которого ищут. Полицейские злые, будут Бродягу Ли бить, чтоб сознался. Леди хорошая, леди не хочет, чтоб бедного, несчастного, беззащитного Бродягу Ли мучили!

– Леди о-бо-жа-ет, когда мучают беззащитных! Аж пальцы у леди дрожат и… – я понизила шепот до совсем интимного, – …и в животе горячо! – и показательно застеснялась. – Модная наука психология говорит, что это… как же там… компенсационное. Леди все обидеть норовят, даже старушки с коммивояжерами, и те в заговоре! Вот леди и радуется, когда кому-то еще хуже, чем ей!

– Леди злая, – печально заключил мой собеседник.

– Вы даже не представляете, насколько, господин Торвальдсон, – согласилась я.

– Может быть, леди согласится на какую-нибудь другую… компенсацию?

– Еще один охранный артефакт, господин торговый представитель? – вспоминая его разговор со старухой, подняла брови я.

– И мы забудем про этого никому не известного господина Торвальдсона. – быстро прошептал он.

– Ваааааааа! – последние слова потонули в дружном вопле сокамерников – рыжая Амелька и ее клиент закончили целоваться, и теперь мужики с хохотам толкались, требуя свою долю поцелуев – даже не обязательно Амелькиных. Приземистый бородатый мужичонка, у которого в дальней родне наверняка затесались дворфы, тянулся растопыренными губами к бабище. Та взирала на него с изумлением, но в целом – благосклонно.

– Чего ты там с убогим? – крикнула мне гадалка. – Айда к нам!

– Убогий тоже человек, тоже радости хочет, – буркнула я.

– И то верно, – согласилась гадалка, вытащила из-под скамьи еще одну бутылку и сунула мне в руки. С сомнением посмотрела на прутья разделяющей нас решетки, хмыкнула. – Ну вы уж как-нибудь… – и вернулась к компании.

Амелька, набрав вина за щеки, поила бывшего клиента изо рта в рот. Украденный кошелек он ей, похоже, совсем простил.

Я зажала бутылку между колен и принялась расшатывать залитую сургучом пробку.

– Меня, господин не-Торвальдсон, интересует только одно, – пропыхтела я – клятая пробка никак не поддавалась. – Откуда заказ пришел – отсюда или из столицы?

– Заказ? Какой заказ, леди, о чем вы? – на художественно измазанном грязью лице Торвальдсона проступила вымученная улыбка.

– На меня заказ. Который ваша покойная напарница… да примет Вечная Кобылица ее в свой табун, она ж из ассасинов Тайного Князя Степей, верно? Только они могут так скакать… – я усмехнулась невольно получившемуся каламбуру, – …в столь почтенном возрасте.

– Да вы что, леди! Где степи – а где Бродяга Ли! – с подкупающей искренностью возмутился он. Подумал, и добавил. – И господин Торвальдсон тоже…

– В тюрьме. Оба. Неплохая идея: пока ищут толстенького респектабельного коммивояжера отсидеться в камере под видом тощего… за что вас там взяли? Бродяжничество, попрошайничество?

– В карман залез… Все голод проклятый! – он изобразил глазки голодающего щеночка.

– Только Бродягой Ли не стоило называться. Если не ошибаюсь, так звали первого Тайного Князя, сумевшего создать в степях единственную и всеобъемлющую преступную организацию? – усмехнулась я. – Напарница легенды рассказывала? Потому что вы ни на ассасина… ни даже на степняка не тянете.

– А на кого тяну? – огрызнулся он.

– На торгового представителя, – я попыталась подцепить пробку пальцами и потянуть. – Напарница ваша была, скорее всего, из изгнанных. Не знаю, да и не интересно уже, как и где вы с ней сошлись, но вы договаривались с заказчиками и были на подхвате – проследить, внимание отвлечь – а уж она выполняла основную работу. Последнее время у вас… стабильность, если можно это так назвать, постоянный заказчик. После убийства магистра гильдии дорожников…

– В жизни не видел никакого магистра гильдии дорожников!

– Да-да, вы же были шофером, эта ваша напарница устроилась к магистру горничной? Надо полагать, ее морщинистая физиономия – последнее, что он видел в жизни. Бедняга… – да вылезет эта клятая пробка или как? Я со злостью хлопнула по днищу бутылки. – Убили магистра, прихватили то, что вам велел взять заказчик…

– Не брал я ничего. И вообще не знаю, о чем вы говорите, – хмуро пробурчал не-Торвальдсон.

– И с похищенным заторопились на юг, как перелетные птицы!

– Как все честные имперские подданные имею право! Отдохнуть, развеяться, в море поплавать

– А заказ на убийство в поезде так, по пути взяли, дорогу окупить? Да еще и замаскированное под прорыв. Никто не должен был понять, что это убийство, верно?

– Никто и не понял, – зло буркнул он. – Только не убивали мы! Вы, вон, живая, винцо попиваете… – он окинул меня долгим неприязненным взглядом, и просунул руку сквозь решетку. Гибкие пальцы профессионального воришки ухватились за