Реликтомант - Аристарх Риддер

Значит, и у этой штуки есть такой центр.

— Идём вон туда, — сказал я и показал рукой.

— Почему туда? — спросил Ганс.

— Потому что там гуще светит. Если в середине ничего не найдём, тогда уже пойдём искать по краям.

Он поднял голову, посмотрел, как нити уходят за деревья и не кончаются, и вопросов больше не задавал.

Я его понимал. Где у этой сети край и далеко ли до него, знал разве что чёрт.

Причём, учитывая только что встреченных нами тут демонят, возможно, в самом прямом смысле слова.

Шли мы долго, и по дороге я насмотрелся такого, что молчал почти всю дорогу.

Сначала мы набрели на тропу. Но не звериную и не человеческую. Белая листва на ней лежала утоптанной в плотный ровный слой, шириной шага в четыре, и уходила эта тропа туда же, куда шли мы.

По ней ходили давно и много.

И кто это делает мы узнали довольно скоро.

По тропе, шагах в сорока от нас, шли демоны. Снова.

Штук двенадцать, вереницей. Впереди двое высоких и тощих, с длинными руками до колен. Следом целая цепочка мелких, а замыкали ещё двое высоких. Мелкие тащили на себе поклажу, тюки и связки, и тащили деловито, как носильщики на вокзале.

Мы замерли за стволом.

Они нас всё-таки заметили, но прошли мимо без всякой агрессии. Один из передних скользнул по нам взглядом, вот только взгляд у него был пустой и не заинтересованный.

Нападать на нас никто не собирался. Им было не до этого.

Мы задумчиво постояли ещё минуту после того, как они скрылись, и всё это время в голове у меня крутилась одна простая мысль.

Это не просто какое-то странное подпространство. Это — чужая дорога. И она хорошо освоена.

Мы двинулись дальше. И чем ближе подбирались к середине, тем ниже опускалась грибница.

Сначала её нити шли над вершинами. Потом между веток. Потом уже на уровне головы, и идти пришлось пригибаясь.

А потом сеть перегородила нам дорогу совсем.

Белая паутина висела прямо у нас на пути, переплетаясь между собой, толщиной с палец, а иные и с руку.

И всё это сплеталось в одно большое полотно, через которой было крайне сложно протиснуться.

Что ж. Я достал мачете.

Первая нить поддалась неохотно. Она был упругая, как хороший резиновый шланг, и с первого раза не перерубилась.

Но со второго дело пошло.

И вот тут началось интересное.

Соседние нити зашевелились. Они быстро потянулись друг к другу, начали сплетаться плотнее, и проход, который я только что прорубил, стал затягиваться прямо у меня на глазах.

— Ах вот ты как.

Я рубанул ещё раз. И ещё.

Мачете справлялось хорошо. Заточка у него была знатная, а мой удар достаточно сильный, чтобы нити быстро лопались и латать их сеть попросту не успевала.

Минуты три мы с ней так пободались.

А потом она сдалась.

Причём сдалась с размахом. Нити впереди дрогнули все разом и поползли в стороны, расходясь, как занавес в театре.

Белые нити подтягивались вверх и вбок, освобождая проход, и проход этот получился шириной в добрую дорогу и уходил вперёд ровно и прямо.

Мало того. По краям этого коридора нити свились в аккуратные плотные стрелочки, и стрелочки эти указывали вперёд, в одну и ту же сторону.

Показывали дорогу.

Ганс встал столбом.

— Господин Никифор. Оно что, нас приглашает?

— Оно нас выпроваживает, — хмыкнул я, убирая мачете в ножны, — похоже мой инструмент ему не слишком понравился. И это он ещё Элю с огнемётом не видел!

Миша хохотнул:

— Это точно! Если бы эта штука могла нас просто выкинуть отсюда, она бы уже выкинула. Не пришлось бы указатели развешивать.

Я кивнул.

— И это очень хорошая новость. Значит, наружу отсюда дорога есть. Должна быть.

Идти по расчищенному коридору было куда приятнее, чем прорубаться с боем. Правда, ощущение осталось странное.

Так себя чувствуешь, когда в гости попал случайно, хозяева буквально силой затащили, а через минуту они уже поглядывают на часы и посматривают на твоё пальто в коридоре.

Коридор вывел нас туда, где нити сходились совсем плотно.

Света стало больше, тени пропали совсем, а чёрные стволы деревьев здесь стояли реже, будто им тут было тесно.

И на этом просторном светлом месте, шагах в тридцати от нас, спиной к нам стояла женщина.

Её тёмные волосы были собраны в изящную причёску, а одета она была в простое дорожное платье, которое, однако, идеально сидело по фигуре.

Первым отреагировал Миша, и отреагировал он ровно так, как ведёт себя двадцатилетний парень, увидевший в жутком месте живого человека.

— Эй! — крикнул он и махнул рукой. — Сударыня!

Я не успел его остановить.

Она обернулась.

И стало сразу понятно, что с этой женщиной что-то не так.

Лицо у неё было красивое, с тонкими чертами и большими чёрными глазами.

И вот в этих глазах, в самой глубине, полыхнуло красным. Один раз, коротко, будто там на секунду раздули угли.

А из пальцев на обеих руках выдвинулись когти.

Самые настоящие длинные стальные когти, как у Росомахи из супергеройских фильмов.

Ганс за моей спиной перестал дышать.

Она нас не ждала. Вот это я понял сразу и очень отчётливо. Мы её напугали, и она приготовилась защищаться или нападать.

Только в итоге ничего не сделала.

Она постояла секунды две, разглядывая нас, и я буквально увидел, как на её лице тревога сменяется любопытством.

Глаза больше не горели красным. Когти спрятались обратно в пальцы так же беззвучно, как вышли, и руки у неё снова стали обыкновенные, тонкие и белые.

Перед нами опять стояла просто красивая девушка.

А потом она улыбнулась.

И вот тут меня повело.

Словно внутри, где-то под рёбрами, кто-то аккуратно зацепил крючок и потянул. Не больно, наоборот, приятно.

Ноги сами сделали полшага вперёд.

Мне разом стало ясно, что бояться тут нечего, что женщина эта хорошая, что всё складывается наилучшим образом и что идти надо туда, куда она скажет.

Моё сознание будто разделилось на две части. И одна из них, отрешённо, будто со стороны, осознавала, как эта мысль расползается у меня в голове, и не могла понять, откуда она взялась.

А я достаточно пожил на этом свете, чтобы понимать, что если предложение кажется слишком хорошим, то надо искать мелкий шрифт.

Я упёрся. Приложив всю силу воли, чтобы не бежать следом