Реликтомант - Аристарх Риддер

Он не упал, не провалился и не растаял. В том месте, где он стоял, теперь не было никого.

А трава внутри кольца даже не примялась.

Глава 20

Ганс закричал.

Не то короткое «стой», которое он выдал секунду назад, а долгий бессмысленный крик человека, у которого на глазах произошла трагедия.

Рогатину он бросил прямо в траву, вместе с утками и обеими крысо-собаками, привязанными к древку, и рванул к поляне.

Шагах в трёх от кольца он встал как вкопанный.

Дальше не двинулся. Ни на сантиметр.

— Ганс.

Он меня не слышал. Стоял и смотрел в пустое место, где секунду назад был Миша, и лицо у него сделалось такое, что мне сразу расхотелось шутить.

— Ганс. Что это было?

Конюх обернулся. Губы у него дрожали.

— Круг, — сказал он. — Господин Никифор, это круг. У нас за деревней такой был, за старой мельницей. Туда Прошка зашёл, мальчишка. Годов десять ему было. Спорил, что не боится.

— И?

— И всё.

Он произнёс это ровно и тихо, и от этой ровности мне стало неуютнее, чем от крика.

— Что значит всё?

— Не вернулся. И никто никогда не возвращается. Ни через день, ни через год. Мать его два лета туда ходила, кричала, кашу ставила на край поляны. Ничего. — Он вытер лицо ладонью, размазав по щеке грязь. — Это все знают, господин. Кто в круг зашёл, того считай схоронили. Михаэль… Михаэль умер. Прямо сейчас, у нас на глазах, и мы даже тела назад не получим!

Булыч сидел на тропе и не двигался. Коротенький хвост лежал на земле бревном. Ему тоже всё это крайне не нравилось.

— Ничего сделать нельзя, — продолжал Ганс, и голос у него пополз вверх. — Совсем ничего. Но деревню обезопасить надо, обязательно надо, пока никто больше не забрёл. Все грибы срезать. Все до единого, вот прямо сейчас, и здесь, и вокруг посмотреть, вдруг ещё где такое растёт. Топором если. Я вернусь с топором, я тут всё повыкошу…

Он уже шарил глазами по земле, ища, чем начать.

Вот тут я его и остановил.

— Стоять.

Сказал я это негромко, но он замер.

— Ганс. Посмотри на меня.

Он посмотрел.

— Мы своих не бросаем. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Запомни это один раз, и больше мы к разговору не вернёмся.

— Так ведь никто не…

— Никто не возвращался, — согласился я. — Значит, будем первыми.

Спорил он ещё минуты три, и спорил хорошо, надо отдать ему должное.

Что примета старая, а старым приметам верят не просто так. Что люди не дураки и за столько лет уж кто-нибудь бы да попробовал. Что деревня без лорда не выживет, а лорд собирается лезть туда, откуда не возвращаются.

Возразить мне было нечего, потому что по-своему он был прав.

Но я знал ещё кое-что. Люди редко проверяют примету, если она страшная. Проще пересказать её дальше.

Да и в любом случае, я просто не мог оставить Михаэля чёрт знает где. Я за него отвечал. И какой я к чёрту лорд да и вообще человек, если просто развернусь и уйду, оставив своего вассала и друга на произвол судьбы?

Да, пусть я и знал Мишу всего несколько дней, но за это время он сполна заслужил то, чтобы я считал его другом.

— Ганс, — сказал я, снимая с плеч корзину и ставя её на тропу. — Ты можешь остаться здесь. Я серьёзно. Останешься здесь, посторожишь добычу. Если через час никто не выйдет, пойдёшь в деревню и всё расскажешь. Это тоже работа, и работа нужная.

— А вы?

— А я пойду.

Он открыл рот и закрыл, явно не зная что сказать.

Но прежде чем лезть внутрь, я пока обошёл кольцо снаружи.

Ломиться в незнакомое место, не осмотрев его сначала, это как совать руку в щиток, не отключив автомат.

Так что я ходил вдоль края и смотрел.

Грибы в кольце стояли одинаковые. Все до единого. Крепкие серые шляпки на толстых ножках, ровным рядом, шляпка к шляпке, и по размеру они тоже почти не различались. Я насчитал их тридцать девять и трогал каждый по очереди.

Оценка отзывалась скучно и одинаково.

«Гриб съедобный. Плотный. Вкус хороший. Пригоден к сушке и варке.»

Обычный лесной житель, каких мы за сегодня набрали почти две корзины.

— Ганс. А что ещё у вас про эти круги рассказывают? — спросил я.

— Что нечистое место, — буркнул он. — Кто зашёл, тот сгинул.

— И всё?

— А чего ещё?

У нас дома рассказывали побогаче. Такое кольцо в некоторых поверьях считалось дверью к феям, и человек, который туда попал, гулял на балу одну ночь, а выходил через сто лет, весь седой и никому не нужный.

Я честно попробовал это пересказать.

— Кто такие феи? — спросил Ганс.

— Ну… маленькие. Летают. С крылышками.

Конюх посмотрел на меня явно не понимая о чём речь.

Ладно. Легенды у нас разные, зато дверь одна и та же.

И, между нами говоря, после всего, что со мной случилось за последние дни, феям я удивился бы меньше всего. В некотором роде, они бы стали весьма логичным продолжением всей этой истории.

На северном краю кольца я остановился.

Тридцать девять грибов были одинаковые, а сороковой отличался.

Не сильно. Шляпка чуть темнее, ножка чуть толще, и стоял он немного выше соседей, на невысоком бугорке, которого там на самом деле не было. Пройди мимо, и не заметишь.

Я присел и положил на него ладонь.

'Путевой гриб 4−17–291–682

Опознание неполное. Требуется более высокий уровень навыка Оценка.'

Я перечитал это трижды.

Путевой. То есть имеющий отношение к пути, к дороге, к перемещению из одного места в другое. Спасибо, дорогая система, за исчерпывающее объяснение.

Зато номер меня зацепил. Жаль, я свою старую нокию с собой не взял. А то можно было бы позвонить, вдруг кто отзовётся.

А если серьёзно, то не думаю, что он тут просто так для красоты. Явно что-то значит.

Я ещё раз взглянул на цифры.

4−17–291–682

Длинно. Легко забыть или перепутать, как только начнётся суета, а суета там наверняка начнётся.

Записать бы. Только бумаги при мне не было, карандаша тоже, не кору же от дерева отрывать, чтобы ножом выцарапать.

И тут до меня дошло.