Срыв печатей - Арис Вега

И везде — Влад Грифон.

Его портреты горели на каждом мониторе. Каждый рекламный ролик был посвящён ему. Каждый комментатор наперебой восхвалял действующего чемпиона:

«ГРИФОН. ЛЕГЕНДА АРЕНЫ».

Главная ложа — «Пасть Черепахи» — поражала масштабом. Вырубленная прямо в монолите скалы, она походила на открытую пасть рептилии. В древности отсюда жрецы возносили молитвы кровавым богам, а сегодня это было главное VIP-гнездо турнира — ложа организаторов и главных инвесторов шоу. Хозяин арены, глава обедневшего Ордена Черепахи, буквально сиял от счастья, суетливо лебезя перед гостями: турнир снова вернул его в центр внимания мировых элит. Но настоящими хозяевами балкона были те, кто оплатил это шоу.

В ложах по периметру грота занимали свои места главы остальных Орденов — и каждое их появление встречалось гулом трибун.

В ложе Ордена Мантикоры спокойно расположился Лазарь — глава второго по численности Ордена после Змеи. Главный юрист мира Воплощённых, человек безупречной выправки и безусловной преданности Повелителю. Лазарь лениво вращал тонкую флейту между пальцев, одним своим присутствием транслируя: всё, что произойдёт на этой арене, полностью законно.

Ему даже не требовалось договариваться с Илаем за кулисами. Как главный юрист, чей подчинённый запечатывал передачу Чёрного меча в Париже, Лазарь прекрасно знал, у кого на самом деле находится оружие Влада. Видя, как действующий чемпион выносит на песчаный круг его мёртвую копию, Лазарь лишь едва заметно улыбнулся уголком губ. Ему не нужно было раскрывать этот подлог — он просто сделал астрономическую ставку на Скалу, предпочтя стать молчаливым соучастником величайшей махинации вечера и забрать свой гарантированный триумфальный куш.

Чуть дальше, в ложе Охотников, сидел их Альфа — Ди-Лан. В своей потёртой кожаной куртке, с татуировками на руках и шее, он выглядел дико среди шика остальной элиты, но его волчья стая на нижних ярусах контролировала целые сектора. Ди-Лан обнимал за талию свою жену Мию. Спустя более чем пятьсот лет брака они до сих пор миловались и шептались, как молодожёны на свидании, полностью игнорируя пафос окружающих.

А вот ложа Златоглавого Паука заставляла нервничать даже арбитров. Там буквально задыхался от безумного хохота Лорд Давид. Древний, как сам Повелитель и отшельник Рафаил, этот вечно ржущий садист и маньяк в прошлом основывал кровавые культы, заставляя смертных поклоняться себе как богу. Наместник закрывал глаза на половину его диких выходок просто потому, что с Давидом даже сам Повелитель вряд ли мог окончательно справиться. Паук до сих пор искренне ржал и матерился при воспоминании о новых правилах Наместника, обязывавших бойцов носить защиту на шее и сердце. Ему не нужен был спорт — он жаждал кишок на камне и дико бесился, что состязания превратили в «безопасное шоу».

Илай обладал лучшей разведкой мира. В его секретных архивах хранились сотни гигабайт компромата на каждого главу Ордена, но Илай лично никогда не открывал папку по Давиду. Его железобетонная психика омерзительно съёживалась от одного представления о том, что происходило за закрытыми дверями Златоглавого Паука. Аналитики лишь кратко пересказывали суть, а сам Илай предпочитал не видеть концентрированное, чистое зло, которое творил Давид.

В самой же Пасти Черепахи расположились лишь двое ключевых инвесторов и сам Илай. Он сидел в самом центре — на массивном троне, где когда-то восседали древние правители. Илай намеренно проигнорировал свою отдельную ложу Коронованной Змеи, оставив её для свиты: здесь, в центре управления шоу, ему было куда удобнее контролировать процесс.

Справа от него уже восседала Изабелла — глава Ордена Парящего Сокола. Роскошная, опасная и безупречная. Её платье было на грани приличия: полностью открытая спина и глубокое декольте. Она откровенно презирала Лану с незапамятных времён. Прижав длинный ухоженный ноготь к секретному замочку на серебряном браслете, Изабелла спустила каплю концентрированного эликсира-стимулятора прямо на язык. Улыбка на её губах моментально стала шире, а зрачки вспыхнули хищным, искусственным азартом.

— Мечтаю увидеть, как этот парнишка Грифон полетит вниз головой, — ядовито прошептала она, небрежно обмахиваясь веером-артефактом, способным вмиг срезать голову. — Влад, конечно, красавчик, но я продам душу, чтобы посмотреть, как наша стерильная сука в белом будет умываться соплями, когда его понесут на носилках.

Слева, с неистовым ржачем, опустился в кресло Мэйсон — глава Пылающего Феникса. Этот «ковбой» занял место главы всего около шестидесяти лет назад и до сих пор вёл себя как неотёсанная техасская деревенщина. Громила и бывший чемпион с плечами шириной со шкаф, он закинул грязные ботинки прямо на резной карниз ложи.

— Ты просто бесишься, Изабелла, что её хотят не меньше, чем тебя! — громко пробасил Мэйсон, сделав глоток прямо из горла бутылки. — А я бы вас обеих уложил прямо на этот стол, пока эти пацаны внизу режут друг друга.

Изабелла лишь поморщилась и одарила его ядовитым взглядом:

— Ты не в моём вкусе, Мэйсон. Расслабься. Тебе ничего не обломится.

Мэйсон снова оглушительно заржал, не сочтя это за оскорбление.

Илай сидел между ними на своём троне с идеальной осанкой, не вмешиваясь. Он не слушал пошлые байки Мэйсона и игнорировал развратное поведение Изабеллы. В его глазах эти двое были прекрасными, громкими шутами.

Густые звуки арены перекрывались шорохом на нижних выходах. Там, у самых барьеров, уже дежурили целители Римского госпиталя с золотыми нашивками Сфинкса. Они готовили шесть транспортировочных медицинских капсул.

Работа у них была опасная: при разогревочных боях ударные магические волны часто выплескивались за пределы барьеров. У одного из богатых смертных бизнесменов на первом ярусе от резонанса уже пошла носом кровь. Но тот лишь восторженно орал, вытирая лицо шёлковым платком, пока на его лбу ярким светом пульсировал Знак Всевидящего Ока. Фанаты платили миллионы за эти билеты — риск получить в лицо осколок магической стали или кинетический удар только подстёгивал их дикий азарт.

В тёмном идеальном костюме, с выверенной осанкой и лёгкой полуулыбкой человека, уже знающего финал этого вечера, Илай не смотрел на тренировочные бои внизу — его взгляд был прикован к пустующей бело-золотой ложе Сфинкса. Белый балкон оставался чистым и тихим: Лана ещё не поднялась к остальным, проверяя транспортировочные медицинские капсулы — те самые, в которых совсем скоро с арены унесут её чемпиона.

Наконец на гигантских проекциях появилось холодное, почти безэмоциональное