Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

письмо в окно, чтобы осенний ветер подхватил белую бумагу. За любые манипуляции с корреспонденцией господ слугам грозила суровая кара. Но какая разница, если принц его всё равно не прочитает?

Она повертела конверт в руках и всё же положила его на поднос, отправляя в люк под дверью. Затем сложила руки на груди и приготовилась ждать. Габриэла наперёд знала, что через семь-восемь минут заберёт пустую посуду, а в полдень принесёт новую. Это была рутина. Неизменная, неизбежная рутина, на которую…

Скрип!

Неряшливые каштановые волосы, бледное мужественное лицо с выразительным подбородком, усталый взгляд, сгорбленная спина, опущенные плечи и светлая ночная рубаха.

— От кого это?.. — хриплым голосом спросил ошарашенную Габриэлу молодой человек лет двадцати пяти, приподняв белую записку, когда вышел на порог.

Глава 39

Липкая сеть

Габриэла застыла. Перед ней пронеслась вся её жизнь. Девушка и сама не знала, сколько простояла так, разинув рот, пока принц терпеливо изучал её своим тёмным, заспанным взглядом. Наконец она протараторила:

— В-ваше Высочество?

— Это я, — кивнул принц.

— Вы… в порядке?

— Немного болит голова.

— Я… я сейчас же позову врачей…

— Не нужно… Всё равно не поможет, — покачал головой принц. — От кого это письмо?

— Я не… не знаю… Могу спросить на почте, но…

— Если его доставили по почте и оно было анонимным, мы ничего не узнаем, — отмахнулся Людовик.

На пару мгновений он прикрыл глаза, затем снова открыл их и произнёс:

— Мне нужны свежие чернила… Ты ведь моя служанка, так? Сможешь принести их сюда? Потом нужно будет доставить послание в темницу.

Девушка вытянулась как по струнке. Её сердце стремилось выпрыгнуть из груди: на долю секунды ей показалось, что оно вот-вот пробьёт рёбра. Тысячи слов промелькнули у неё в голове, точно прилив, но тут же отступили на второй план. Габриэла склонилась в выверенном поклоне и произнесла:

— Как скажете, Ваше Высочество.

Через десять минут она уже шагала по коридорам дворца, прижимая к сердцу письмо принца. Время от времени ей навстречу попадались чиновники, дворяне, гвардейцы — и никто из них не имел ни малейшего понятия, что за письмо несёт простая служанка, чуть ли не подпрыгивая с каждым шагом.

Когда же об этом стало известно, уже через час об этом говорил весь дворец. Через три часа — вся столица, несмотря на комендантский час, введённый по приказу нового канцлера. Сам канцлер де Секонда погрузился в мрачное раздумье, едва ему сообщили, что старший принц Людовик впервые за много лет покинул свои покои. Вслед за этим он приказал немедленно поднять и проверить документы с официальной печатью, согласно которым Его Высочество отрекался от притязайний на престол.

Казалось, вся Империя затаила дыхание — и лишь одна-единственная служанка впервые за три года дышала полной грудью…

…

…

Что бы ни случилось, Алекс Кляйн никогда не винил других людей — только себя.

Но именно поэтому с ним и было так тяжело. Если бы он накричал на Сашу, если бы заявил, что она ошибалась, а он был прав, и что Антон Савин — действительно монстр, чудовище, было бы куда проще. Вместо этого он забился в угол темницы и молча смотрел в землю. Он винил себя и собственную слабость, к ней самой он не питал ни малейшей злости — и это было невыносимо.

Саша не могла сказать, как давно их бросили в темницу. Возможно, три дня назад. Возможно — целую неделю. Кроме неё и Алекса, здесь никого не было. Адель, Седрика, Альфирию и Зигфрида поместили в другую камеру. А может, и вовсе отпустили. Едва ли дворянская фракция могла позволить себе держать в заточении дочь президента Федерации и прочих иностранцев. Даже эти люди должны были понимать, что это опасно — по крайней мере, сама Саша отчаянно пыталась убедить себя в этом.

Она чувствовала облегчение оттого, что друзей не было рядом. Впрочем, не столько потому, что они, возможно, обрели свободу, сколько из-за того, что теперь ей не нужно терзать себя вопросом: должна ли она рассказать им, что всё это время Седрик работал на Антона? Ведь она знала об этом. Более того, Саша была уверена: сражайся он тогда в полную силу, они сумели бы спасти принца.

Но что случится, если она действительно признается, что знала о предательстве за спиной Адели и всё равно промолчала — не сказав ни ей, ни Алексу? Что тогда подумают её одноклассники?

И что потом сделает Антон?

Своими действиями он разрушил все воздушные замки, которые она строила у себя в голове. Антон был монстром. Злодеем. Он убил принца, чтобы вернуть расположение отца и свой титул. А может, они с самого начала всё спланировали? Он использовал их, постепенно втирался в доверие к принцу, убедил отца отречься от него, чтобы подобраться к жертве ещё ближе… И наконец убил принца и подставил Алекса, обрекая того на верную смерть. На казнь, от которой сам Алекс пытался его спасти.

Теперь он был героем для дворянской фракции. А Саша… Она была глупой, доверчивой, слепой. Он обманул её…

Нет.

Она сама себя обманула.

Сидя на холодной земле и обнимая колени, Саша смотрела на решётчатое окно в стене, из которого пробивался тусклый свет. Между прутьями была протянута паутина, в которой запуталась маленькая мушка. Паука не было. Она сама влетела в неё, сама запуталась, сама, брыкаясь, всё глубже увязала в липкой сети обмана.

Саша совершила ошибку, и теперь ей не оставалось ничего, кроме как ждать собственной гибели. Ждать паука, который неминуемо вернётся и сожрёт её.

Саша поднялась на дрожащие ноги и, покачиваясь, направилась к прутьям. Ей захотелось освободить мушку. Даже если слишком поздно. Даже если та уже мертва — она хотя бы не станет пищей для…

Бах!

Бах! Бах!

Поздно.

Саша резко обернулась. За тяжелой стальной дверью загремели шаги. Алекс вскочил на ноги и, стиснув зубы, заслонил её собой. Ему ввели раствор, блокирующий ману, но даже в таком состоянии он готов был защищать её до последнего.

Не прошло и минуты, как замок звякнул, дверь отворилась и в камеру вошли стражники. Один из них — статный юноша с бледным, строго выбритым лицом — обвёл Алекса и Сашу презрительным взглядом и произнёс:

— По велению Его Превосходительства заключённых приказано…

Казнить, подумала Саша.

— … отпустить.

— … Ах?

Саша моргнула. Даже Алекс, секунду назад готовый