Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

не добежал какой-то десяток шагов. Тут же захрипела рация, но после стрельбы в тесном помещении чертовски звенело в ушах, а вслушиваться в неразборчивое бормотание уже не оставалось времени.

— Колдун готов, все в порядке. Отбой.

Сунув рацию обратно в карман, я присел рядом с люком и попытался прислушаться. Хрена там — один звон в ушах стоит.

Терять время не имело смысла, и, наплевав на осторожность, я внаглую спустился по лестнице. Обвел стволом револьвера обветшалый коридор, прикинул, из каких квартир открывается лучший вид на почтамт, и прошел в первую приглянувшуюся дверь.

После схватки с колдуном внутри все так и дергалось, сердце глухо бухало, будто автомобильный сабвуфер, а поджилки тряслись из-за выброшенного в кровь адреналина. Неплохое состояние для рукопашной схватки или драпа куда глаза глядят, но вот для снайперского выстрела — хуже не придумаешь. Руки и вовсе ходуном ходят. Не прицелиться толком.

Заставляя себя хоть немного успокоиться, я снял болтавшуюся за спиной винтовку и внимательно осмотрел комнату. Точнее, кухню.

Выбитое окно, заметенный снегом пол, ржавая газовая плита. Сорванные со стены шкафчики с битой посудой, выломанная мойка. Разгром полнейший.

Но это все неважно, главное — перед оконным проемом стоял крепкий на вид, пусть и слегка покосившийся стол. Пригнувшись, я подобрался к нему и, оставаясь в тени, настороженно выглянул на улицу. С высоты четвертого этажа здание почтамта было как на ладони, и, прищурившись, я начал высматривать притаившихся там стрелков.

Долго искать не пришлось: сидевший на приставленном к стене стуле парень с автоматом преспокойно курил, время от времени наклоняясь к окну окинуть взглядом изрешеченный пулями "рафик". И спокойствие стрелка было вполне объяснимо: разместился он так, что с площади его было не достать. Если только из гранатомета.

Но гранатомета у нас не было, а вот снайпер на господствующей высоте имелся. И дистанция тут ерундовая, даже мне при малой толике везения не промахнуться. Куда-нибудь да попаду. Этого гада ведь даже убивать не обязательно, просто зацепить — и опасности представлять уже не будет. Когда в тебе винтовочная пуля засела, не до геройства; тут бы выползти из-под обстрела и постараться не сдохнуть. Не та сейчас ситуация, чтобы на амбразуру бросаться.

А вот второго автоматчика заметить не удалось. Вряд ли он позицию сменить решил, скорее всего, сидит так, что мне его просто не видно. Ладно, придется рискнуть…

Навалившись на кухонный стол, я постарался принять как можно более устойчивое положение и поймал на мушку грудь забычковавшего сигарету парня. Выстрел болезненно ударил по ушам; автоматчика будто молотом под дых шибанули, и, кувыркнувшись через спинку стула, он повалился на пол.

Передернув затвор, я сдвинул винтовку в сторону и взял на прицел дальние окна второго этажа, где, по моим прикидкам, должен был сидеть последний стрелок. Заметил в одном из них какое-то смутное движение и немедленно всадил туда пулю, стараясь даже не столько попасть, сколько просто напугать.

Стреляная гильза вновь отлетела в сторону, я загнал в патронник новый патрон и, оперев ствол винтовки о подоконник, взялся за рацию.

— Уходите! Быстро! Отбой!

В ответ что-то неразборчиво зачастили, но мне уже стало не до разговоров: подхватив мосинку, я внимательно вглядывался в темные окна почтамта. Если стрелок не запаникует и сменит позицию, у нас будут большие проблемы.

Другой вопрос, а оно ему надо? Мало того что на трофеи теперь рассчитывать не приходится — понимать ведь должен, что колдун не просто так пропал, — так еще и сам под пулю подставиться может. Захочет отомстить за товарищей? Не смешите мои тапочки! Никто не станет патроны из-за каких-то дурацких принципов почем зря жечь. К тому же он один остался, а значит, наверняка решит тайник в КамАЗе выпотрошить. Слишком уж солидный куш там запрятан.

Но это если по уму. А если он наркотой накачан, то о логике можно забыть. Раз уж их предводитель так глупо подставился, то что о рядовых бойцах тогда говорить?

От напряжения у меня со лба потекла струйка пота, но я и не подумал отвлечься даже на миг и смахнуть ее ладонью. И лишь когда вновь ожила рация, позволил себе немного расслабиться.

— Мы за домом! Прием.

— Ждите. Отбой.

Попятившись от кухонного стола, я развернулся и с винтовкой наперевес бросился в коридор. Выскочил из квартиры в подъезд и, забыв про осторожность, рванул к лестнице. А там едва ли не кубарем скатился на первый этаж.

Не успеть теперь последнему отморозку меня перехватить, никак не успеть. Элементарно времени перебежать через площадь не хватит. Главное, чтобы свои с перепугу не подстрелили. Они это запросто — Напалм ничего толком не видит, а Иосиф с ружьем обращаться не умеет. Пальнет случайно, и заполучу заряд картечи в потроха.

Именно поэтому, прежде чем выскочить из подъезда на улицу, я остановился и осторожно выглянул наружу. Заметил спешивших через двор парней и окликнул их, а потом и помахал рукой:

— Я здесь!

— Идем! — позвал меня с трудом пробиравшийся по глубоком снегу Иосиф.

Напалм помогал идти Василию, но, к моему облегчению, раненый достаточно уверенно стоял на ногах и сам. Шатало его, разумеется, неслабо, но и только.

Все так же с винтовкой на изготовку я присоединился к товарищам по несчастью, забрал у пироманта меховушки и замыкающим зашагал к соседнему двору. Дальше мы кое-как продрались через сугробы детской площадки, обогнули густо разросшиеся кусты, свернули за угол и буквально уткнулись в дорогу, изрядно занесенную последним снегопадом.

Но именно — только лишь последним. Сразу видно, что удалось вновь на торный путь выбраться: тут снега и по щиколотку не везде намело.

— Живем! — обрадовался Напалм, первым вырвавшись из слишком уж гостеприимных объятий сугроба на обочине. — Ну, все, покатило!

— Не говори гоп, — угрюмо одернул его внимательно прислушивавшийся к тишине зимнего города Иосиф.

— "Гоп-стоп, мы подошли из-за угла", — не обратив никакого внимания на предупреждение, пропел пиромант.

— Если до полной темноты не выберемся из Рудного, схарчат, — поморщился тяжело отдувавшийся Василий, который не стал забирать дробовик у колдуна, а вместо этого расстегнул прицепленный на пояс чехол с "дыроколом".

— "Шумел камыш, деревья гнулись, и ночка темная была…" — уже не столь уверенно отозвался Напалм. — Ну, идем, что ли?

— Пошли.

И мы потащились по присыпанной снегом дороге, внимательно разглядывая коробки теснившихся к обочинам домов. Вскоре мрачные пятиэтажки окончательно сменились полуразрушенными двух— и трехэтажными халупами, от многих из которых остались лишь остовы с провалившимися крышами и перекрытиями, но конца и края городу пока видно не было.

А