Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

вот мы уже изрядно выдохлись — пусть по дороге идти оказалось куда легче, чем пробираться по глубокому снегу, но и тут ветер успел намести местами вовсе не маленькие сугробы. Да и замерзли до крайности…

— Слышите? — насторожился вдруг Иосиф. — Машины едут!

— С дороги! — рванул к обочине Напалм.

— Стой, ты! — вцепился в него Василий. — Вдруг подвезут?

— Серьезно? — удивился пиромант.

— Среди торгового люда беспредельщиков немного, — вновь оперся об него охранник. — Обычно все друг другу помогают.

— Да уж, помогли так помогли, — фыркнул Напалм.

— Бывает…

— Ну, тогда ждем, — согласился я рискнуть.

Мы приглядели место на повороте, откуда до соседнего дома было рукой подать, и расположились у обочины, настороженно поглядывая то на пустынную дорогу, то на близкие развалины. Неприятностей можно было ждать и оттуда, и оттуда, но у нас пока теплилась надежда на взаимопомощь проезжающих мимо коллег. Главное, чтобы это именно коллеги оказались…

Первым из-за домов выкатил подминавший снег мощными колесами "Урал" с крытым брезентовым тентом кузовом, следом вывернули два фургона-"бычка", которые, несмотря на относительно светлое время суток, ехали со включенными фарами. Заметив нас, водители немедленно сбросили скорость и дальше поползли уже не в пример тише. Приоткрывший дверцу кабины головного автомобиля парень поудобней перехватил упертый в пол прикладом ручной пулемет, но брать нас на прицел не стал.

— Стойте тут, — распорядился Василий и сделал несколько шагов навстречу приближающейся колонне. С распоротым рукавом и залитым кровью полушубком вид у него был на редкость измученный, но это и к лучшему — все меньше опасений вызовет.

— Ну? — слегка высунулся в приоткрытую дверь парень с пулеметом, когда "Урал" притормозил рядом с охранником.

— В бурю от обоза отбились, — остановился в шаге от машины Василий. — Подбросьте до окраины Рудного, нас там ждать должны.

— Вы, что ли, дорогу перегородили?

— Сани наши. Те уроды первыми стрелять начали.

— Пришлось из-за вас, блин, кругаля давать! — выругался парень, пребывавший не в самом лучшем расположении духа. — Чей обоз был?

— Трофимова Михал Григорьича из Города, — честно ответил Василий.

Водитель что-то подсказал пулеметчику, тот кивнул и указал на кузов:

— Забирайтесь. Но если Трофимов на выезде не встретит, сдадим Патрулю. Сами с ними разбираться будете.

— Не проблема, — обрадовался Василий и махнул нам здоровой рукой. — Пошли! Живее!

Решив не нарываться на неприятности, мы сначала передали сидевшим под тентом парням дробовики и винтовку и лишь потом забрались в кузов сами. Лавок вдоль бортов внутри не оказалось, но нас это нисколько не разочаровало. Я лично просто повалился на днище, а потом грузовик вздрогнул и, медленно набирая ход, пополз дальше.

— Выбрались, что ли? — будто не до конца веря в произошедшее, пробормотал Напалм и покачал головой. — "Эй, ямщик, поворачивай к черту, новой дорогой поедем домой…"

— Теперь главное, чтобы нас обоз дождался.

— Дождутся, — уверенно заявил Василий и, опершись спиной о дощатый борт, пристроил на коленях раненую руку. — Непременно дождутся…

Я только вздохнул и, перевернувшись на бок, закрыл глаза. Машину потряхивало, болтанка растрясла поселившуюся в спине боль, следом заломило затылок. Но ненадолго. Вскоре мне удалось задремать, и лишь изредка сквозь сон пробивался голос Василия, расписывавшего наши злоключения охранникам колонны.

А потом исчезло и это приглушенное бормотание…

Просыпаясь и вновь засыпая, я какое-то время трясся в кузове подобно неодушевленному грузу, а окончательно очнулся уже из-за рывка, с которым остановился резко затормозивший "Урал". Снаружи послышались громкие голоса, потом один из охранников откинул полог и сообщил нам радостное известие:

— Ждут вас, вылезайте!

Немедленно подхвативший дробовик Напалм лихо выпрыгнул наружу; я так горячиться не стал и сначала передал ему свою винтовку, а затем очень медленно и осторожно выбрался следом. Помог спуститься на землю бледному как мел Василию, который немедленно отправился на поиски командира, и протянул руку замешкавшемуся Иосифу. Тот едва не упал из-за подвернувшейся ноги, вытянул из кузова "фабарм" и побежал было догонять заметно покачивавшегося из стороны в сторону охранника, но потом раздраженно махнул рукой и зашагал к ближайшему костру.

А я огляделся по сторонам и в некотором недоумении почесал затылок из-за возникших ассоциаций с остановившимся в пути средних размеров цыганским табором. Пережидали непогоду здесь десятка три саней — не только нашего обоза, но и чужие, — дюжина разнокалиберных грузовиков и выбивавшийся из общего ряда своеобразным шиком огромный серебристый пикап с хромированным кенгурятником. Кто-то из торговцев развел костер, кто-то и вовсе выставил палатку.

— Мальчики! — с радостным криком бросилась к нам Марина. — Как я рада, что вы живы!

— А уж мы как рады, — пробормотал Напалм.

— Держите. — Девушка набулькала из своей заветной фляжки в одноразовые стаканчики по пятьдесят граммов коньяку и безапелляционно заявила: — Пейте немедленно!

Пиромант осушил свою порцию одним махом, я тоже выпил коньяк, будто воду, совершенно не прочувствовав вкуса. Шок, мать его за ногу…

— Чаю? — предложила Марина.

— Давай. — Я посмотрел вслед Василию, которого уже тащил куда-то за собой всполошившийся Кирилл Ефимович, и тяжело вздохнул. Ну, сейчас начнется.

— Иосиф, а вы будете? — окликнула рыжая гревшегося у огня гимназиста.

— Не откажусь, — поежился колдун.

После коньяка горячий чай показался и вовсе обжигающим. Я пожадничал, обжег нёбо и поспешил хапнуть морозного воздуха, выдохнув при этом целые клубы пара. Расстраиваться из-за такого пустяка не стал и сразу хлебнул еще — чай и в самом деле оказался как нельзя более кстати. По крайней мере, вновь себя живым ощущать начал. Даже до ног тепло дошло.

Но спокойно насладиться процессом согревания не получилось — рыскавший меж саней Константин Крестовский заметил нас и немедленно забрал у колдуна дробовик Василия.

— Рассказывайте, что стряслось, — потребовал он.

— А может, по пути? — предложил Напалм. — Давайте не будем время терять, а?

— Не выйдет, — поморщился начальник охраны. — Михал Григорьич пока еще с патрульными разбирается.

— А что такое?

— Думаешь, можно перестрелять кучу народа и никому об этом не сообщить? — удивился моей наивности Константин. — А еще сапфировый иней этот! Теперь мороки до вечера!

— До Песчаного-то успеем добраться?

— Должны, — как-то очень уж неопределенно пожал плечами начальник охраны. — Ну, чего молчите? Излагайте!

— Мостового та тварь задрала, от которой мы еле отбились, — уставился себе под ноги Иосиф. — Догнала и накинулась. Петр Степанович от сердечного приступа умер и обернулся. Еле упокоили. А Нимчука отморозки застрелили, когда мы на них у почтамта наткнулись.

— С этого места поподробней.

— Прежде чем нас прижали, Василий двоих застрелить успел и должен был Никиту прикрыть, пока тот к соседнему зданию перебегает. Но у него ружье заклинило. И Нимчука убили, и ему самому руку прострелили.

— Патрон перекосило, — подсказал я. — Свои