Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

как внутри нарастает раздражение от непонимания. Ведь с Виктором было все так же, как и в первый день их знакомства. Она видела его психею. Она была плотной, серо-фиолетовой, сформированной в результате его переселения в чужое тело, но в ней не было ничего откровенно демонического. От него не фонило какой-то агрессивной темной энергией и не…

Эльфийка осеклась.

Карандаш, который она машинально крутила в пальцах, замер.

В тишине квартиры вдруг стало как-то неуютно холодно. Память оперативного сотрудника, натренированная фиксировать и хранить любые нестандартные детали, услужливо подбросила воспоминание, которое Шая до этого момента списывала на собственное переутомление.

— О все источники энергии во вселенной… — хрипло выдохнула она.

Ей вспомнилась та ночь, когда они в тайном подвале СБРИ выбивали информацию из головы контрабандиста Ворона и предавшего отца Виктора бизнесмена Волкова. Вспомнился тот момент, когда ментальная защита Ворона оказалась слишком крепкой для Громова, и Шая предложила ему свою помощь. Она открыла свои энергетические каналы, чтобы поделиться с ним силой.

Тогда она ожидала, что Виктор просто зачерпнет нужный объем энергии.

Но произошло иное. Как только их каналы соприкоснулись, Шая почувствовала, как на другой стороне открылась бездна. Это не было сознательным действием Громова. Это было что-то внутри него. Та черная сущность, можно сказать, воплощение тьмы, с которым она столкнулась, когда делилась энергией с Виктором. Она вспомнила чувство леденящего вакуума, который с нечеловеческой жадностью начал всасывать ее резерв, словно промышленный насос. Если бы она вовремя не оборвала контакт, эта Тьма выпила бы ее до дна, не оставив даже пустой оболочки.

Тогда Шая сказала Громову, что он «прожорливее, чем кажется», попытавшись перевести это в шутку и списать на его неопытность в контроле. Но сейчас, глядя на фотографии пожелтевших страницы эльфийского трактата, написанного за тысячелетия до рождения Виктора, она поняла, что древний автор не использовал никаких метафор. Текст был предельно буквален.

Мастер-доппельгангер, оставивший этот гримуар, умел поглощать души. Виктор, столкнувшись с энергетическим вампиром в Феодосии, рассказывал, что тварь в ужасе кричала, будто Громов хочет ее сожрать, потому что вектор выкачивания энергии внезапно развернулся в обратную сторону.

И если теперь ей стало понятно, о чем шла речь в тексте ритуала, вопрос оставался в другом.

Что это за тень и как ее подчинить? Автор гримуара требовал удержать ее в «железной клетке воли», но как Виктор сможет контролировать то, природу чего он сам до конца не понимает? Если во время расплетения узла эта Тьма вырвется из-под контроля, она просто сожрет высвобождающиеся души Алисы и Лидии, убив их на месте.

Эльфийка медленно откинулась на спинку стула, глядя на древние руны, которые теперь не казались просто сложным шифром. Они были предупреждением о смертельной опасности.

И самое главный вопрос — что эта тень вообще такое?

Глава 17

Я подхватил сумки и помог девушкам отнести их вещи в гостевое крыло. Показав им их просторные комнаты, со светлой мебелью и отдельными ванными, я оставил их распаковывать вещи. Спустя пару минут зашумела вода: с дороги им обеим нужно было принять душ и прийти в себя.

Спустившись на первый этаж, я направился в столовую. Григорий Палыч, уже накрывал на стол. Для своего возраста он двигался довольно шустро, расставляя приборы.

Вскоре из своего кабинета на втором этаже спустился отец. Он был одет в домашний, но элегантный костюм, гладко выбрит, а в глазах читалась искренняя, почти юношеская энергия.

Когда девушки, переодевшись в свежую одежду, спустились в столовую, отец буквально расцвел. Он шагнул им навстречу, радостный и довольный, принялся обнимать их за плечи и по-отечески целовать в щеки, как самых близких родственниц.

— Девочки! Я так рад вас видеть! — произнес он с широкой улыбкой. — Вроде бы не так давно от вас уехал из Феодосии, а все равно успел соскучиться.

Лидия, привыкшая к светскому этикету, отреагировала с достоинством, но без былой ледяной отстраненности. Она сделала легкий, почти незаметный поклон.

— Приятно слышать, Андрей Иванович, — спокойно ответила она.

Алиса же, напротив, не стала сдерживать эмоций.

— И мы по вам! — тут же честно выпалила рыжая. — Честно-честно! Кто еще нам может столько различных историй рассказать из прошлого? Виктор то и дело то на работе, то на своих олимпиадах пропадает.

Отец рассмеялся, явно польщенный таким вниманием, и жестом пригласил всех к столу. Мы расселись. Григорий Палыч начал подавать запеченную рыбу с овощами, легкие салаты и горячий бульон.

Беседа потекла легко и непринужденно. Андрей Иванович расспрашивал о дороге, и девушки наперебой рассказывали, как они добирались. Сначала ночной паром, затем посадка на поезд.

— Все прошло на удивление гладко, — делилась Лидия, аккуратно разрезая рыбу. — Никаких задержек в пути, проводники были вежливы, а соседей по купе у нас и вовсе не оказалось.

— Разве что на вокзале здесь, в Москве, людей столько, что я чуть не потерялась, — добавила Алиса. — Если бы не Виктор, меня бы точно снесло толпой. Все куда-то бегут, спешат. В Феодосии ритм совсем другой.

Я молча ел, наблюдая за этой картиной. Андрей Иванович, я, Алиса, Лидия и Григорий Палыч, который хоть и прислуживал, но время от времени вставлял короткие, уместные ремарки. Создавалось впечатление, словно мы были обычной семьей, собравшейся за ужином, а не группой людей, связанных темной магией, смертельными угрозами и недавними терактами.

Когда с основным блюдом было покончено, и Григорий Палыч разлил чай, я откинулся на спинку стула.

— Предлагаю после трапезы пойти прогуляться. Покажу вам округу, проветримся.

Отец тут же нахмурился, в его голосе прорезались покровительственные нотки.

— Виктор, девушки, наверное, устали с дороги. Наверное, им лучше уже сегодня отдохнуть и лечь пораньше.

Но Лидия тут же покачала головой, выпрямляя спину.

— Спасибо за заботу, Андрей Иванович, но все в порядке. Мы не настолько вымотались, чтобы сразу ложиться спать. Мы сами хотели взглянуть на вечернюю Москву. Я давно здесь не была, нужно освежить воспоминания.

— Да, мы совсем не устали! — поддержала ее Алиса, глаза которой уже загорелись любопытством. — А я вообще в Москве была последний раз совсем маленькой. Я почти ничего не помню, поэтому мне все интересно. Сидеть в четырех стенах в первый же вечер это почти преступление.

Я посмотрел на отца. Он развел руками, сдаваясь под их напором.

— Ну, раз так, то не смею задерживать. Но чур, долго не гулять. Виктор, головой за них отвечаешь.