"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

— Пройдете в дом? — спохватилась Марина, что держит гостя на пороге.

— Нет, — покачал головой мужчина. — Не буду утомлять Вас неожиданным визитом на ночь глядя: зайду как-нибудь в другой раз, когда Вам и милорду будет удобно. Я всего лишь привез вещи. У Вас есть, кому их разгрузить?

Он указал рукой на коробки.

— Да-да, сейчас.

Марина кликнула ребят, и содержимое экипажа ручейком потекло в дом. Ей очень хотелось спросить, что внутри, но она не знала, уместно такое любопытство или нет — уж больно чопорным выглядел старик. Впрочем, господин Брегель и сам догадался пояснить происходящее:

— В день, когда на порог поместья Брефеда ступила городская охрана под предводительством старших инквизиторов, я понял, что дом ждет печальная судьба, — сказал он. — И приказал вынести то, что можно было утаить от инквизиторов. Увы, возможностей у нас было немного: что-то спрятали горничные под своими юбками, что-то вынесли, смешав, простите, с мусором. Так что это жалкие крохи.

Марина глянула на, наверное, двадцатую коробку «жалких крох». Ну, в сравнении с масштабами особняка, наверное, да, вообще ничто. Однако на ее взгляд объемы походили на полноценный переезд среднестатистического жителя ее родного мира.

— Мы тогда еще не знали, что их уже казнили, — продолжил господин Брегель, строго следя, чтобы ребята были осторожны. — Хотели сохранить для господ самое ценное, чтобы они могли сбежать с этими вещами за границу. Потом только узнали правду. А вещи эти так и остались лежать у меня: и отдать было некому, и продать совесть не позволяла. Так что Вы уж передайте их мужу, будьте так любезны. Все-таки, хоть какая-то память о родителях, раз даже могил не осталось.

— Да, конечно, — кивнула Марина.

— Ах, да, — спохватился старик и протянул ей еще одну коробочку: поменьше размером, чем прочие. — Любимая парюра леди Брефеды. Не спрашивайте, как мы ее вынесли, но будьте уверены, что мы все идеально почистили.

— Хорошо, — кивнула Марина, принимая коробку. Она понятия не имела, что такое парюра, но из контекста рассудила, что что-то ценное.

— Доброй ночи, — сказал старик, когда последняя коробка была выгружена. — Если милорд пожелает меня увидеть, Броснан знает мой адрес. Приятно было познакомиться. Я рад, что молодой лорд смог пережить утрату и решился завести собственную семью. Желаю вам обоим всех благ.

— Спасибо, — смутилась Марина.

Мужчина низко поклонился, и они отбыли. А Марина поспешила внутрь, потому что уже через витражные окна прихожей видела, как любопытные магики развязывают бечевки и открывают коробки одну за другой.

Глава 8

В коробках оказались платья. Много-много платьев на один и тот же размер. Да таких, что Марина сразу поняла: это выходные наряды очень знатной дамы.

— Уау, — протянула Флокси, подрагивающей от восхищения рукой ощупывая вышитый жемчугом корсет. — Это прямо как платья старшей принцессы. Никогда не видела ничего подобного так близко. Марина Игоревна, можно померить? Можно? Можно?

Девочка загарцевала на месте. Парни просто глазели на это изобилие, перешептывались о чем-то и кивали.

— Извини, Флокси, — огорчила ее Марина. — Боюсь, забавы ради растащить платья погибшей матери Ксавьера — плохая идея.

Валькирии, тоже было заинтересовавшиеся содержимым коробок, после этих слов сложили все на место и убрали руки. В гостиной возникла неловкая тишина.

— Надо все обратно закрыть и перенести в кабинет, — сказала Марина, потянулась за ближайшей крышкой, но в этот момент в гостиную спустился Ксавьер, одетый в новую рубашку и брюки.

Все замерли, обернувшись в его сторону. Ксавьер тоже остановился посреди лестницы и уставился на ближайшее платье. Судя по небольшой судороге, пробежавшей по его лицу, он сразу его узнал.

— Тут господин Брегель приходил, — неловко пояснила Марина. — Вещи принес. И вот еще какую-то п… парюру.

Марина протянула ему коробку. Ксавьер окинул предмет странным взглядом. Потом медленно спустился, взял коробку и приоткрыл. На его лице не отразилось никаких эмоций. Однако Марину, оказавшуюся в зоне его ауры, захлестнуло щемящей тоской — да так сильно, что у нее слезы на глазах навернулись.

Девушка почувствовала, что должна что-то сделать. Боль Ксавьера была такой пронзительной, такой явной, что практически звенела в воздухе. А выражение лица при этом оставалось холодным и безэмоциональным.

Знал ли он, что распространяет вокруг себя собственные чувства? Ощущали ли их другие люди — те, кто тоже стоял слишком близко — или просто догадывались о его состоянии? Быть может, он вовсе не хотел демонстрировать окружающим свою боль и незажившую рану, оставленную утратой родного человека, и чувствовала это по каким-то причинам только Марина?

Как бы там ни было, девушка поняла, что просто не может оставить человека наедине с таким горем. Забыв про все неловкости между ними, она подошла и крепко обняла его. И даже внутренний голос в этот раз промолчал.

* * *

Утром обнаружилось, что все коробки, кроме той, с «парюрой», стоят возле Марининых покоев. Ни записки, ни каких-либо еще пояснений не было. Но девушка и так поняла, что Ксавьер имел в виду, оставив их тут. Может быть, вечером он их все-таки открыл, разглядывая платья и вспоминая ту, по которой так горевал, окончательно прощаясь с ней. Но оставлять себе, разумеется, не стал.

Марине все это запредельно дорогостоящее добро тоже было без надобности. Куда ей идти в бальных платьях, расшитых драгоценностями? На рынок? Полы в них драить? Даже уроки вести и то не по стилю. Ну о-о-очень узкоспециализированные и бесполезные вещи. А как их стирать…

По всей видимости, их обладательница часто бывала на балах, а то и при королевском дворе. Но Марине такое не светило: Ксавьер сам сказал, что он теперь неблагонадежный, а она и вовсе простолюдинка. Просто комбо антипопулярности.

А даже если б ее кто и позвал на бал, Марина бы предпочла надеть что-нибудь попроще. По крайней мере, без золотой канители и драгоценных камней, на которые даже смотреть было страшно. Нельзя просто так взять и надеть такую шикарную вещь, ей еще соответствовать надо! Иначе только людей насмешишь.

Однако, понимая, что в кабинете Ксавьера для всего этого «бабского счастья» попросту нет места, она послушно занесла коробки к себе. Кто знает, вдруг им опять придется бежать на край света? Так хоть прихватят с собой пару бриллиантовых корсетов и будут потом по