"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

А если нет, то в качестве музейной ценности эти платья Марину вполне устраивали. Носить — нет, увольте! А вот просто любоваться чьей-то безупречной работой — вполне приятное занятие. Можно даже со временем сделать стеклянные витрины, как в музее.

В общем, Марина перетащила это все к себе. Благо, после того, как она вернула Ксавьеру его одежду, места в шкафах было — завались.

Вообще, конечно, поглядев на то, сколько вещей было в прошлой, аристократической жизни ее мужа, Марина поняла, что и правда слишком аскетична. Да, можно продолжать ходить по дому в любимых вещах из родного мира, а на улицу выходить в учительской форме. Но все же стоит иметь хоть по одному набору одежды на разные случаи жизни.

Вдруг ей доведется побывать в резиденции Святой инквизиции? Вряд ли туда можно будет пойти в обтягивающей водолазке, пусть она хоть сто раз закрывает тело по самый подбородок. А может, соседи позовут в свой «салон», а у нее только странные земные вещи и не менее странная Галаардская форма. А вдруг у Ксавьера на работе случаются «корпоративы», на которые положено приходить с женами? И ведь наверняка тут нет магазинов готового платья на все случаи жизни.

Вздохнув, Марина примирилась с необходимостью заказать себе платье-другое. И даже насмелилась поговорить об этом с мужем за завтраком.

— Да, конечно, — кивнул Ксавьер. — Вам надо обсудить этот вопрос с Броснаном: он должен знать, кто нынче шьет достойные наряды по адекватной цене.

— Да, кстати, я ведь в ценах совсем не разбираюсь, — спохватилась Марина. — Адекватная — это какая?

— Адекватная для ВАС звучит, как «запишите на счет лорда Брефеды», — укоризненно глянул на нее Ксавьер. — Зная Ваши привычки, не думаю, что мне когда-нибудь придется укорять свою жену в расточительности.

Марина смущенно улыбнулась. А потом спохватилась:

— Я бы еще девочкам что-нибудь заказала. А то как-то неловко получилось: мы все в обновках, а они — нет.

Марина еще не договорила, а все три девочки навострили уши. У Флокси так еще и глаза разгорелись блеском надежды.

— Хм, — Ксавьер нахмурился.

Марина вспомнила, как пару месяцев назад он отчитывал ее за покупку сладостей магикам. Тут покупка была еще дороже, и во взгляде Ксавьера читался немой укор: определенно, мужчина все еще считал, что баловать ребят не стоит. Однако он уже порадовал парней обновками, и одарить всех, кроме трех несчастных девочек, было действительно несправедливо.

— Когда пойдете в швейный дом, купите там что-нибудь с витрины, — с неохотой сказал он.

— С витрины? — удивилась Марина. — Разве в витринах выставляют не самые лучшие товары?

— В швейных домах на витрину выставляют одежду, которая не удовлетворила заказчиков, — пояснил Леам вместо Ксавьера. — По сниженным ценам, разумеется.

— То есть, брак? — «перевела» Марина. — Что-то с неустранимыми дефектами?

— Не обязательно, — пожал плечами эльф. — Бывает, что человек заказал себе что-нибудь модное, а ему не идет, и все тут. Или деньги закончились, выкупить не может. Куда швеям все это девать? Да и материалы уже потрачены. Вот они и продают со скидкой.

— Так ведь их, получается, легко обмануть, — заметила Марина. — Заказал товар, не забрал, а потом прислал кого-нибудь другого выкупить — вот тебе и выгода.

— Боюсь, носить такую «выгоду» будет неуютно, — улыбнулся Леам. — Рано или поздно попадешься швеям на глаза и придется объясняться — возможно, что и в суде, где еще больше выложишь, чем сэкономил. Да и много раз этот номер не провернешь: один раз обманул мастера, второй раз он от тебя заказ уже не примет.

— Логично, — признала Марина. — Ладно, я поняла. Спрошу Броснана, где тут хороший швейный дом.

Флокси не сдержалась и радостно выкрикнула «Да!», а валькирии смачно дали друг другу «пять»: все-таки девчонки такие девчонки, даже если одна выглядит, как малолетка, а две другие — как смерть маньяка.

* * *

Броснана она обнаружила в гостиной: мужчина принялся за чистку картин, осторожно работая крошечной перьевой метелкой. Похоже, он решил не доверять произведения искусства магикам и взялся за это дело сам.

Марина глянула мельком на полотно, которое уже почти очистил дворецкий, и поняла, что перед ней портрет Ксавьера. Не нынешнего, а того, который пять лет назад жил в этом доме.

С картины на нее холодно и с приличной долей надменности смотрел прилизанный медный блондин в щегольском облегающем костюмчике. Он был потрясающе привлекателен — своей молодостью, подтянутой фигурой, ухоженной кожей гладковыбритого лица и шикарным нарядом. Но почему-то отталкивал.

Отталкивали руки в презрительном жесте, отталкивал острый подбородок и чрезмерная напомаженность. Марина даже отступила — до того неприятным показался ей взгляд с картины. И захотелось эту картину перевернуть. Но она сдержалась: пусть Ксавьер сам решает, что делать с его прошлым.

— Да, мне тоже новый облик господина нравится больше, — сказал Броснан, заметив ее реакцию. — Но все же я скучаю и по тому мальчику.

Он кивнул на картину.

— Уравновешенность всегда была главной чертой его характера, — сказал старик, отступив назад и критически оглядывая то ли картину, то ли свою работу. — Но таким темным и холодным, как сейчас, я его не знал никогда. Впрочем, после таких событий сложно было ожидать, что они никак не скажутся на человеке. Но я рад, что он еще верит в светлое будущее и даже женился.

Марина неловко улыбнулась. Ей не хотелось разочаровывать старика известием, что женился Ксавьер вовсе не по любви и даже не ради «светлого будущего». Фактически, его почти вынудили это сделать.

«Дурочка, — беззлобно сказал внутренний голос. — Не хотел бы жениться — не женился бы. Его никто не заставлял».

«Но других претендентов не было, — напомнила Марина. — Не за Дубка же мне было замуж выходить, на самом-то деле».

«Ты могла выйти за дядю Мадю, — напомнил внутренний голос. — Так что никто его не заставлял. И, зная его характер, заставить было нереально. А значит…»

«Ничего это не значит, — сурово оборвала эти размышления Марина. — Если б он был в меня влюблён, то, наверное, сказал бы об этом».

«Это Ксавьер-то? — фыркнул ее незримый собеседник. — Мы точно об одном человеке говорим?»

Тем временем дворецкий отвернулся от картины и как-то странно вгляделся в Марину — будто решал,