В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

– он мне не поверит, решив, что я обманываю его, а в худшем – поверит… И кто знает, что тогда взбредёт в его голову? Не побежит ли он от страха докладывать тем самым стражникам, которые ещё недавно его едва не побили?

Малый разум способен на самые большие глупости.

Особенно, если он напуган.

— Какие звери? Прошу, не шутите так, Господин! Там было несколько десятков вооружённых людей! – возмутился Ханс.

Ты посмотри какой смелый стал!

— Почти пять десятков, если точнее, - поправил я его, глядя прямо ему в глаза. Долго тот не выдержал и отвернулся, а я продолжил, - Думаешь у меня есть причины тебе врать?

Мужик испуганно помотал головой.

— Если бы я хотел, то убил бы и тебя и твою жену, а также любого в этой деревне, кто встал бы у меня на пути, или всех разом, - мой голос был пугающе холоден и без эмоционален – это была чистая правда.

Конечно, я не собирался этого делать, но слышать, как какой-то холоп сомневается в твоих словах?! Да, я сейчас врал, но это ради его же холопского блага!

— Простите меня, Господин! – жалобно ответил Ханс.

— Когда мы уедем, возьми несколько мужиков с собой и проверь сам. В сутках пути на телеге отсюда, слева найдете место со свежими могилами вдоль дороги. А если не будет дождя, то на самом тракте чёрные следы на земле. Двигайтесь направо, прямо в лес, и минут через тридцать найдете остатки их лагеря.

Может всё же не стоило этого говорить? И не стоит говорить дальше? Но разве он не заслуживает возможности хотя бы похоронить своих дочерей?

Верить с болью в сердце в иллюзию или принять ужас реальности?

— Там ты найдешь своих девочек, - коротко закончил я.

Мужик побледнел так, что это стало заметно даже в свете звёзд.

— Они…?

Я покачал головой и отвернулся.

— Когда я их нашёл, все кто был в лагере были мертвы…

“Когда я пришёл в себя…” – пронеслось в моей голове.

— … никто не выжил.

— Их… их растерзали звери? – еле-еле выдавил из себя всё ещё не верящий моим словам Ханс.

Плохо это или хорошо, но, если отправишься проверять, скоро убедишься в том, что я не лгу.

— Нет. Это сделали люди…

Мужику стало дурно, и он опёрся о дверной косяк.

— Можешь считать, что за тебя отомстил сам Господь! - хлопнул я его по плечу. – Ну, а я добил тех, кто выжил на дороге. Так что – считаю, что я заслужил эти деньги.

— С-спасибо, Господин, - Ханс все ещё не мог поверить моим словам, переваривая их.

Как бы холодно я не звучал, где-то глубоко внутри, мне было жаль мужика. У меня никогда не было своих детей, так что я могу только догадываться насколько это больно – когда они умирают раньше тебя. Участь, которую не пожелаешь никакому родителю.

Будет ли также горевать отец, когда узнает о моей смерти? Или он облегчённо выдохнет, зная, что эта гнилая ветвь Конхеладо нашла свой конец?

По крайней мере по этим девочкам будет хоть кто-то горевать.

Ах, да! Ещё кое-что!

— И упаси тебя Господь, прикасаться к тем чёрным следам на тракте и в лагере! – предупредил я мужика. – Кровь некоторых тварей настолько ядовита, что даже спустя недели может отравить тебя от одного прикосновения.

Кто его знает, насколько ядовита моя кровь, так что лучше пусть держится от неё подальше.

Я ещё раз хлопнул крестьянина по плечу и вошёл в дом.

Пора готовиться спать, уже завтра мы будет в Мистафе.

************

Проснувшись утром на кровати, я довольно потянулся и пошёл тренироваться. После чего обязательно помылся в свеженаполненной Хансом бочке. Изначально, как самому уважаемому гостю (а на самом деле как самому опасному), мне предложили спать на печи, но я благоразумно отказался. Место почётное, кто бы спорил, вот только – если я хорошо прогреюсь, то… Так что хозяйское место осталось за Хансом, и тот утром смог тихо встать никого из нас не разбудив.

Как настоящий крестьянин – тот вставал с первыми лучами солнца и начинал трудиться. Так что, к тому моменту, когда я едва-едва разодрал глаза – тот уже успел сходить на реку несколько раз и принести новой воды. Бочку экономный холоп выкидывать на стал, за что получил от меня втык – что бы по моему отъезду – сразу избавился! Пришлось его попугать, что чёрная жижа, которую он видел вчера и есть та самая ядовитая кровь! Не знаю, насколько она сохраняет свои свойства, но то, как она отравляет землю, я прекрасно запомнил по лагерю разбойников.

Впрочем, судя по лицам, что Ханса, что Греты – этой ночью, они если и спали, то совсем немного – уж слишком явно у обоих были видны следы слёз и бессонницы. Особенно на женщине, что и не удивительно.

Быстро собрав наши вещи и позавтракав – мы отправились в путь. Мистаф был совсем рядом, так что следующую ночь я бы хотел провести уже на постоялом дворе. А чёрт его знает, сколько времени займёт проверка на воротах.

Времена нынче такие – всякая шушера лезет под защиту крепостных стен, оставляя за ними честных, и что самое главное – полезных, крестьян.

Такого допускать не следует.

************

Телега неторопливо катила в сторону города – дотемна мы точно успеваем, так что спешить некуда. По дороге в обе стороны брели крестьяне с мешками в руках – в сторону крепости, с пустыми руками, но полными кошелями от крепости. Плодородные здесь земли, однако, раз простым холопам хватает не только на оброк хозяевам, да на себя любимого с семьей, но и остаётся, что продать в городе. Жаль, что всё идёт к тому, что эта местная идиллия скоро будет разрушена.

Почти пол дня у нас ушло для того, чтобы добраться до стен Мистафа. Высоких и толстых словно скала. Шутка ли – стена была больше десяти метров в высоту и не менее пяти в ширину! И это только внешний оборонительный рубеж! А таких в крепости было аж три! Не считая замка в самом центре! Такую крепость можно взять только осадив и заморив всех в ней голодом. Если только не притащить с собой пару десятков магов, конечно.

У ворот стояло четверо стражников, парочка из которых лениво облокотились о стену, а