В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

всеми миски с похлёбкой. Алисия глубоко вдохнула её аромат и облизнулась в предвкушении – пахла похлёбка очень вкусно. Как жаль, что пытаться пробовать её на вкус – только портить – кто знает какую заразу содержит в себе моя слюна.

Может попробовать хотя бы ложечку?

Не думал, что так сильно и так скоро начну скучать по еде.

Аккуратно зачерпнув немного похлёбки, стараясь держать миску подальше от лица, я попробовал на вкус.

Ничего.

Ожидаемо.

Я отложил ложку в сторону.

— Очень вкусно и сытно, - не мог же я не похвалить творение хозяйки?

Тем более, что даже без вкуса содержимое и вправду выглядело очень неплохо. Даже слишком неплохо и насыщенно для простой деревенской похлёбки.

Я перевёл вопросительный взгляд на Хайнриха:

— Я поделился некоторыми нашими припасами, - неуверенно ответил торговец.

Чего он боится? Думает я его накажу за это? Неужели я такой пугающий?

— Молодец, - скупо ответил я в ответ, после чего передвинул свою миску к Алисии – пусть ест побольше. – Ешь.

Хозяева переглянулись между собой, но ничего говорить не стали.

Оно и правильно – меньше будешь задавать вопросов опасным людям - дольше проживёшь.

Девочка радостно кивнула – она единственная из присутствующих понимала, что мне еда не нужна, а вот сама дополнительную порцию съест с превеликим удовольствием.

Поблагодарив за еду и пожелав всем хорошего аппетита все принялись ужинать. Но очень скоро царившее за столом молчание было прервано Хансом.

— Господин, Альгуеро? – неуверенно спросил тот, поглядывая на жену.

Забавно, что у меня он имени не спрашивал – значит ему его сообщил Хайнрих. Как и то, что ко мне следует обращаться не иначе чем – Господин? Или он сам понял, кто на самом деле главный в нашем странном отряде?

Я оторвал свой взгляд от уплетающей похлёбку Алисии – та уже успела прикончить свою миску, и теперь отчаянно боролась с содержимым моей. Что было сделать не так просто, учитывая, что, видя мои размеры, Грета налила в миску от души (а я на минуточку, был как минимум на голову выше любого из присутствующих! И значительно шире в плечах. Питание аристократа это вам не шутки!)!

— Слушаю, - перевёл я свой взгляд на Ханса, от чего тот едва вздрогнул.

— Господин Хайнрих сказал, что скоро ваш с ним договор заканчивается…

Вот похоже мы и пришли к тому, ради чего изначально Ханс и согласился нас приютить.

— Я бы хотел узнать, не захотите ли вы поработать на меня?

Честно говоря, я был поражён, что у него хватило смелости озвучить такое, ну, или что он настолько в отчаянии.

— Зачем тебе убийца? – жёстко спросил я.

Нет смысла даже пытаться отрицать репутацию харцев и строить из себя воина.

— Шесть дней назад на нашу деревню напали разбойники из леса. Они нападали и раньше на соседние деревни, но никогда ещё так жестоко. И никогда не уводили никого в плен – какой им толк от простого крестьянина?

— Но не в этот раз?

Кивнул я, зная примерно о случившемся из уст Хайнриха.

— Не в этот раз. С десяток мужиков и несколько баб они просто прирезали, хотя те не оказывали им сопротивления. Кому-то повезло больше, как моей жене, - Ханс указал на фингал под глазом у Греты. – Они забрали наших дочек...

На последнем предложении, голос крестьянина дрогнул.

— Я ходил в крепость, но там надо мной только посмеялись и едва не избили! Ходил по нашим, но никто не хочет связываться с этими головорезами! Они так говорят лишь потому, что у них никого не забрали! - от едва сдерживаемого негодования, кулаки Ханса сжались и задрожали. – Проклятые трусы! Ненавижу!

Грета принялась успокаивать мужа, поглаживая его по плечу, но тот лишь отмахнулся от её руки.

— Я видел ваши раны, видел всю кровь на вас. Прошу, не отпирайтесь. Дядя Греты работает мясником, и, поверьте мне, я знаю, как выглядит человек, который ещё недавно был покрыт ею с ног до головы, - медленно подбирая слова говорил Ханс. – Вы убийца, Господин Альгуеро, и мне нужен убийца. Тот, кто убьёт всех этих ублюдков! Вырежет их всех до единого! Заставит их захлёбываться собственной кровью!

В каждом предложении Ханса чувствовалась невероятная ненависть, злоба и удовольствие от одной только мысли о том, что кара настигнет его обидчиков.

— Спасите наших девочек, Господин! – встряла в разговор Грета. Пока её муж был занят образами того, как я убиваю разбойников, женщину больше интересовала судьба её дочерей.

— Ты предлагаешь мне в одиночку сразиться с целой шайкой разбойников? – ехидно хмыкнул я.

— Конечно, нет! – мгновенно возразил Ханс.

Тот успел не один раз прокрутить в своей голове наш разговор.

— Но, может быть вы знаете ещё кого-то… таких же как вы…

Я засмеялся.

Господи! Как это забавно! У меня от харца только цвет кожи, а меня уже заранее считают не просто одиноким убийцей, а едва ли не частью какой-то харцской сети убийц!

И ведь мне на это даже нечего возразить – как и каждый изолированный народ, харцы в самом деле крепко держались друг за друга, быстро основывая в местах, где они поселились свои анклавы. В которых они жили и общались по своим законам. Чем раздражали и вызывали чувство опасности у местных жителей. И небезосновательно – уж слишком крепко они держались за своих, насколько, что такие анклавы зачастую заступались даже за преступников, если тот оказывался харцем. Чем вызывали к себе ещё большую ненависть.

Никто не любит тех, кто считает себя выше других.

— Это будет недёшево.

Какой смысл отпираться от того, от чего можно извлечь выгоду?

— У нас есть деньги, - решительно ответил Ханс.

Насколько же далеко ты готов зайти, мужик? Говорить такое в присутствии незнакомцев, которые могут этой же ночью тебя прирезать и ограбить…

— Откуда? Ты не похож на богача, - хмыкнул я.

По всему внешнему виду остатков семейства и по обстановке в доме было понятно, что именно заработать НА НАС денег это большая удача для Ханса, а не пытаться предлагать НАМ заплатить.

Ханс с Гретой переглянулись.

— Приданное. Мы много лет готовили приданное за наших девочек, - голос Ханса задрожал, - но без них, оно бессмысленно!

Понятно. Как я и говорил – девочки для крестьянина большой убыток. Это не означает, что их не