В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

или клятвы, произнесённые человеком. Люди моего уровня (каким меня воспитывали, а не кем я в итоге стал) с такими старались не взаимодействовать, а при случае не забывали тонко выразить своё презрение.

Людей без чести и принципов не уважает никто.

В то же время я – никаких обещаний или клятв, по убийству Хайнриха не давал. Жизненный опыт научил меня не разбрасываться словами. Чего нельзя было сказать об Алисии. И вот дилемма – чтобы показать, что мои слова нельзя игнорировать – Хайнриха надо зарубить. С другой стороны, а кому это что покажет? Здесь только Хайнрих и Алисия.

При этом – заставить девочку отвечать за опрометчивое обещание – крайне полезно для её воспитания. Пусть привыкает, как я, не разбрасываться словами. Да и в целом – понимание того, что за приказами, всегда должна следовать ответственность за их последствия – весьма полезно. Знание, которое, к сожалению, получают даже далеко не все аристократы. Хотя казалось бы – уж кому-кому, а им такое знать просто необходимо.

— Я обещала! – продолжала стоять на своём девочка.

Уж не знаю, гордиться мне ею или наоборот быть недовольным?

Наверное, так ощущает себя большинство родителей, когда их дети начинают проявлять правильную самостоятельность – с одной стороны безусловная гордость за развитие своего ребёнка, с другой же – грусть и недовольство тем, что твоим указаниям не подчинились?

На меня обрушился вихрь воспоминаний из прошлого – сколько раз я был таким же упрямым? Сколько раз стоял на своём до крови? Я цеплялся и за значительно меньшие поводы, за значительно менее благородные.

Просто самовлюблённый глупец.

И прожил таким всю жизнь, осознав свою глупость лишь после того, как лишился жизни. Сколько раз у меня была возможность повернуть свою жизнь в другую сторону? Начать создавать, а не разрушать. Дарить жизнь, а не отнимать её своим клинком. А с другой стороны – а был ли у меня выбор?

Я рос на рассказал о древних героях и великих битвах! Даже спал я с деревянным мечом в обнимку!

Эх, Марианна! Надо было ещё тогда всё послать к дьяволу!

И если быть до конца честным – какое право имею я, потерявший по дурости собственную жизнь, отнимать жизнь у других лишь на основании своей прихоти?

— Он теперь твоя ответственность! – всё ещё в сомнениях объявил я.

Хочет отвечать за этого торгаша? Да ради Бога!

Я протянул девочке ножны с Китой, изрядно покрытые кровью:

— Чтобы были как новенькие, как и сам клинок!

Если такая взрослая – пусть займётся делом, а я пойду отдохну в телеге – этот день меня утомил до невозможности.

Проходя мимо Хайнриха, я увидел, что тот тащил за ноги по земле тело Франсуа, а его изуродованное мною лицо безжизненно тащилось по земле, оставляя за собой кровавый след.

— Прости меня, старый друг, - тихо прошептал я одними губами.

Если бы всё сложилось иначе…

— Господин, - неуверенно обратился ко мне мужик, - у вас за правым ухом кровь. Может стоит промыть?

Застигнутый врасплох, я замер на долю секунды, после чего потянулся к уху кончиками пальцев – и вправду – на них остался небольшой алый след крови.

— Она не моя, - только недовольно буркнул я, и пошёл дальше.

Потом. Всё потом.

************

Около пары часов ушло у Хайнриха на то, чтобы закопать все тела: дело это не быстрое, да и земля в этих краях не отличалась особой мягкостью, что не ускоряло задачу.

Я же всё это время провёл в телеге. Помогать торговцу убирать последствия учинённой мною резни, у меня не было никакого желания. Куда большее место в моей голове занимали мысли о причинах всего произошедшего. Мог ли я не допустить этого сражения? Что если бы изначально я вышел к людям Франсуа не с мечом наперевес? И что не менее важное:

А не стали ли действия самого Хайнриха тем поворотным моментом, когда мы стали обречены на бой? В конце концов, пока Франсуа его не заметил, нам удавалось вполне себе мирно беседовать. Хотя тут был большой вопрос – надолго ли? Судя по увиденному мною в лагере головорезов – окажись мы в окружении людей Рауля – меня могла ждать незавидная участь, как и Алисию.

Если людям Франсуа повезло бы немного больше, или они были бы посноровистее – бой для меня закончился бы прямо здесь на дороге. Если один разбойник, пусть и случайно, смог парализовать одну мою руку, то полный отряд Рауля в почти сорок человек, наверняка, хоть бы и случайно, но повредил мне обе.

При таком численном преимуществе врага, справиться с ними мне позволило только то, что к моменту сражения со всем лагерем, я был уже сильно “разогрет” со всеми вытекающими отсюда преимуществами. И то покромсали меня дай боже.

Так что, в данном случае люди Франсуа, да и он сам, выступили для меня своеобразным “разогревом”, без которого, в случае если бы я согласился на его условия и пошёл договариваться с Раулем, меня просто разрубили бы в месиво. Истекающее ядом и магией смерти месиво.

В то же время – почему девочка вообще решила, что Хайнриху угрожает опасность? Неужели она подумала, что я отдам его своим старым товарищам на убой? Или он сам её надоумил? В любом случае – сейчас мне об этом думать не хотелось: не хватало ещё начать искать подлога в своём окружении.

Пусть и я близко не правитель, но историй, когда тот или иной власть имущий человек, начинал на почве паранойи прочёсывать всё вокруг, чем только усугублял ситуацию и настраивал против себя, я начитался прилично. Есть свои плюсы быть “доверчивым дураком” - зачастую они живут не чуть не меньше, мнительных “умников”.

Жизнь полна парадоксов, если у тебя хватает ума увидеть их за её суетой.

************

Закончив импровизированные “похороны”, телега снова задорно покатила по дороге. Нам оставалось от силы всего пара дней пути, так что у меня была искренняя надежда, что на этом наши приключения закончатся: дорога до крепости и так получилась какая-то слишком насыщенная.

Долго ехать у нас не получилось – уже когда мы отъезжали от места боя, начинало смеркаться, так что до момента, когда тьма окончательно вступила в свои права прошло немногим больше часа-двух. Никто из нашего отряда за это время почти не проронил ни слова: Хайнрих больше был занят управлением телегой. Алисия же старательно начищала Киту. Причём, судя