Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

малознакомому эльфу, который вышел вслед за ним. Орим сказал, что хочет помочь своей сестре. Где-то в глубине души я его понимала, но другой, более темной и эгоистичной, части меня было плевать. Я больше никому не доверяла, и что бы он ни говорил, инстинкты подсказывали мне, что Самкиэль в опасности.

Самкиэль наклонился, чтобы собрать их походные рюкзаки, и, хотя я была раздражена его идиотским героизмом, было трудно не засмотреться на его великолепную задницу. Он поднял глаза и что-то сказал Ориму, помогая ему разбирать палатку. Затем они пошли к фургонам – двое охранников подошли, чтобы сопроводить их и открыть тяжелый засов на двери одной из повозок.

Я встала и медленно пошла вдоль лесной границы, заметив толстую тяжелую ветку, нависшую прямо над крышей их повозки. Мышцы моих задних ног напряглись, и я прыгнула, глубоко вонзив когти в кору. Птицы скопом взлетели в небо, и я всем телом прижалась к ветке. Услышав шум, охранники и заключенные подняли головы, уставившись в небо. Прошло несколько минут, но в конце концов стражники покачали головами и отвернулись. Самкиэль мягко улыбнулся, заметив меня, и тут же отвел взгляд. Он узнавал меня в любом обличье.

Двое надзирателей провели Самкиэля и Орима в фургон. Я заметила небольшое отверстие в крыше повозки и скользнула внутрь, превратившись в облако бесформенного тумана. Спустя мгновение я появилась на скамейке рядом с Оримом, положив ногу на ногу и закинув руку на спинку скамейки.

– Великие боги! – рявкнул Орим и схватился за грудь. – Вы что, все так умеете?

– Только самые красивые, – сказала я, подмигивая Самкиэлю. Он с гордостью мне улыбнулся.

Охранники уже отошли от фургона и были слишком поглощены разговором, чтобы нас услышать.

– Ты действительно могущественная.

Я наклонила голову к Ориму.

– Почему ты так говоришь?

– Это ведь ты спасла его от смерти? – спросил эльф, взглянув на Самкиэля.

Я проглотила ком в горле, отгоняя уже ставшие привычными видения из тоннеля. Я не смела смотреть на Самкиэля, боясь, что он заметит в моих глазах страх и боль, вызванные очередной необходимостью лгать. Мои губы сжались в тонкую линию, и я потянулась, чтобы хлопнуть Самкиэля по плечу. Он поморщился и потер руку.

– Злюка.

Он ухмыльнулся.

– Я оставила тебя одного на пять минут, а ты уже разболтал все наши секреты, – возмутилась я, прищурив глаза.

Самкиэль покачал головой.

– Все было не так. Я спас его и потерял бо́льшую часть своей силы. Он это заметил, поэтому мне пришлось рассказать некоторые незначительные детали.

– Незначительные детали! – Я застонала и закрыла лицо руками. – Ты доверяешь всем подряд.

– Что это значит? – спросил Орим.

Я посмотрела на него.

– Это значит, что ты делишься с ним слезливой историей о том, как тебе и твоей сестре нужна помощь, чтобы освободиться от злой богини, а он тут же мчится тебе помогать. Я не верю в это, что бы ты ни говорил.

– Дианна.

Самкиэль дернулся вперед, словно хотел нас разнять.

– Я не рассказывал ему «слезливую историю». Это правда.

Орим взглянул на Самкиэля, словно ища подтверждения.

– Я уверена, что это правда. Я уверена, что вы хотите спасти друг друга, но в ту секунду, когда что-то случится – например, если ее похитят или тебя начнут шантажировать, – ты тут же перейдешь на другую сторону и ударишь нас обоих в спину.

Орим уставился на меня, его лицо потемнело. Я тысячи раз видела это выражение глаз. Это был взгляд человека, делающего все возможное, чтобы выжить. Он кивнул и встал, поверженный и не желающий драки.

– Я поеду в тюрьму с фургоном Хиллема. – Он взглянул на Самкиэля. – Дам тебе знать, если услышу что-нибудь важное.

Он открыл дверь и выпрыгнул, охранники закричали. Я тут же превратилась в маленького жука. Орим заговорил со стражниками, смеясь и указывая на Самкиэля. Один из них покачал головой, зашел внутрь и приковал лодыжки Самкиэля. Он сказал что-то, от чего зубы Самкиэля сжались, а затем закрыл дверь фургона. Я подождала, пока станет шумно и фургон двинется с места, после чего снова изменила облик. Мы с Самкиэлем остались одни.

Он посмотрел на меня.

Я пожала плечами, вскинув руки.

– Что?

Он вздохнул и покачал головой, но ничего не ответил.

Я застонала и пнула его в колено. Он медитировал уже целый час, но я подозревала, что он просто нашел повод меня игнорировать. Я даже подарила ему угощения от Миски. Он съел их, сказал, что они сладкие, а затем снова умолк.

Я громко вздохнула.

– Как долго ты собираешься вести себя как ребенок и игнорировать меня?

Его глаза широко раскрылись.

– Я? Я веду себя как ребенок?

– Ах, вот оно что.

Я откинулась назад, скрестив руки.

– Почему с тобой так сложно?

Он потер лоб и поерзал на неудобном сиденье, впервые за час сменив положение.

– Это неправда.

– Правда, – сказал он, его голос был полон разочарования. – Я обещал помочь. Ты можешь хотя бы попытаться быть добрее?

Мои губы скривились.

– Нет.

– Почему?

– А почему ты так легко доверяешь окружающим?

Он наклонился ближе, упершись локтями в колени.

– В этом все дело?

– Тебе не хватило горького опыта? Я никому не доверяю, и тебе тоже не следует. Сколько еще ударов в спину ты должен получить, чтобы что-то понять?

«А что, если я снова потеряю тебя?» Я не смогла произнести это вслух, но слова обожгли мой язык, как кислота. Страх уничтожил во мне все доверие.

Мне было все равно, что он злится на меня из-за Орима. Его собственная семья, люди, ради которых он был готов на все, предали его. В результате ему пронзили живот копьем смерти, и он остался на полу истекать кровью. Они не просто его убили – они отняли его у меня, уничтожили наше будущее и все наши планы. Они почти забрали единственного человека, который был мне дорог. Не могло быть и речи о доверии, когда дело касалось Самкиэля или его безопасности. Никакой доброты или участия, если это грозит ему хоть малейшей опасностью. Я хотела быть кинжалом и сталью, хотела быть костью в горле для каждого чертова королевства во Вселенной.

– Дианна. – Он тихо произнес мое имя, наклонив голову, чтобы поймать мой взгляд. – Акрай.

Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене.

– Не надо называть меня так, чтобы я успокоилась.

– Детка, – сказал он, облизнув губы. – Мы должны заключать союзы, особенно здесь и сейчас. Доверяю ли я ему полностью? Нет, но я