Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

Смех Дианны заставил меня улыбнуться, и я послушно ждал. Она развернула кусочек ткани и достала маленький стеклянный флакон. Он был тщательно упакован, словно самое драгоценное сокровище. Протянув мне бутылочку, она приказала:

– Сними рубашку.

Я повиновался, стараясь не кривиться от острой боли, вызванной необходимостью поднять руки. Мои мышцы напряглись. Полосы яда на моем боку распространились на грудь, и я боялся того, что случится, когда они поднимутся еще выше. Судя по ужасу на лице Дианны, она тоже об этом думала.

– Выпей, – приказала она, всовывая флакон мне в руку.

Я открутил крышку и понюхал мутноватую жидкость. Почувствовав кислый запах, я невольно отпрянул.

– Что это?

– Просто доверься мне. Пей.

Больше не колеблясь, я поднес флакон к губам. Все это время я наблюдал за Дианной, боясь даже моргать – что, если она снова исчезнет? Что, если я проснусь и обнаружу, что это всего лишь очередной сон? Жидкость попала мне на язык, и я выронил пузырек. На вкус зелье было точно таким же, как и на запах, прогорклым и кислым. Тело горело, я схватился за живот и согнулся, чувствуя напряжение каждой мышцы. Рука Дианны лежала на моем плече, когда меня пронзила горячая, словно раскаленная игла, боль. Я изо всех сил старался оставаться в сознании, а затем, внезапно, боль прекратилась.

– Сами, – прошептала девушка. – С тобой все в порядке?

Я распрямился, сделав, как мне показалось, первый настоящий вдох с тех пор, как очнулся. До сих пор я не осознавал, насколько затрудненным стало мое дыхание. Ее взгляд скользнул по моему лицу, а затем опустился ниже. Я взглянул вниз и с удивлением понял, что лиловые линии растворились, оставив после себя лишь бледный шрам на месте раны.

– Сработало, – возликовала она, испустив вздох облегчения.

Дианна улыбнулась, ее глаза лучились чем-то мягким и глубоким. Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но смогла только ахнуть, когда я схватил ее и прижал свои губы к ее губам.

29

Дианна

Он пожирал меня, словно обезумевший от голода зверь. Я застонала, наклонив голову и углубляя поцелуй, желая, чтобы он длился вечно. Его руки до боли сжались на моем теле. Я напряглась, ожидая, что он сорвет с меня топ, но он остановился и прервал поцелуй. Холодный воздух проскользнул между нами, и я снова потянулась к Самкиэлю, уже скучая по его теплу.

– Подожди, – прошептал он. – Я не могу его порвать. Другой одежды тут нет, а она тебе явно понадобится. Иначе я уничтожу лагерь и разрушу свой собственный план.

Я кивнула, тяжело дыша.

– Хорошо, – сказала я, отчаянно желая вновь ощутить на себе его руки.

Самкиэль шагнул вперед, закусил губу, потянулся ко мне и подтолкнул нас к стволу дерева. Обхватив ладонями мои ягодицы, он сжал пальцы, а затем скользнул вверх – все его прикосновения были медленными и обдуманными, словно он наслаждался каждым моим вздохом. Тело трепетало от желания и нетерпения. Я так сильно по нему скучала. Не знаю, как я выжила без его прикосновений, как продолжала дышать.

Пальцы Самкиэля распутывали шнурки моего кожаного топа, а глаза не отрывались от моих. Стянув явно лишний предмет одежды, он отбросил его в сторону. Взгляд Самкиэля скользнул по коже. Он мягко провел рукой по моему плечу, мозоли на его ладони царапали кожу. Когда грубоватые подушечки его пальцев коснулись моей груди, по телу побежали мурашки. Я выгнулась ему навстречу, прижимаясь к его ладони. Его большой палец прошелся по моей груди, вызвав у меня тихий стон удовольствия.

– Я скучал по тебе, – прошептал он.

Я застонала, прикусила нижнюю губу и зажмурив глаза от удовольствия.

– А ты скучала по мне?

Я кивнула, и он ущипнул меня, сладкая боль вынудила меня открыть глаза.

– Отвечай мне, акрай.

– Я скучала по тебе, Самкиэль. Каждая частичка меня скучала по тебе.

Губы Самкиэля растянулись в коварной ухмылке. Он убрал руку с груди, и в животе все сжалось, когда пальцы Самкиэля скользнули ниже. Другая рука опустилась по моему бедру и остановилась у застежки брюк. Я думала, что он собирается снять их, но вместо этого он запустил руку внутрь.

Моя рука сжала его запястье, и я застонала.

Я задрожала, желая большего.

– Да, да, ты скучала по этому. Ты скучала. Не так ли, акрай? – спросил Самкиэль, отстраняясь. Это чувство наполненности было таким желанным – я так долго и отчаянно по нему скучала.

– Ты не хочешь понимать, где кончаешься ты и начинаюсь я. Ты хочешь, чтобы я взял тебя у этого дерева, прямо здесь, – прошептал он мне на ухо, прежде чем прикусить мочку.

Мои бедра двигались в такт движениям его руки. Он целовал и ласкал мою шею, прежде чем снова переместиться к уху.

– Мне нравится, когда ты такая. – Он снова прижался губами к моей шее, казалось, жар его рта оставит на моей коже клеймо. – Тебе очень нравится, когда я ласкаю тебя, не так ли? Тебе нравится, как это звучит, как это чувствуешь. Готов поспорить, что ты достигнешь вершины прямо сейчас.

Задыхаясь, я лихорадочно кивнула – он был прав. Черт возьми, он был прав.

– Перестань сдерживаться, акрай.

Губы Самкиэля прижались к вене на моей шее. Он втянул нежную чувствительную кожу в рот, и я взорвалась миллионом осколков. Зажав мне рот свободной рукой, он держал меня, пока я сотрясалась от спазмов. Я вцепилась в его руки, надеясь, что он не остановится.

Я поцеловала его ладонь, и он опустил руку. Я все еще дрожала, когда прижалась к нему в глубоком поцелуе. Мы оба тяжело дышали, покусывая губы друг друга.

Самкиэль отступил, развязывая шнурки штанов. Я поспешила сделать то же самое, чувствуя, что мое ненасытное желание еще не удовлетворено.

Наконец, я шагнула к нему как раз в тот момент, когда он стянул с бедер брюки. Увидев его во всей первозданной красоте, я не смогла сдержать стон. Он погладил мои бедра, прежде чем обхватить их руками и поднять меня вверх. Я сцепила лодыжки у него за спиной, прижимаясь к нему всем телом. Он застонал и упал на колени – я упивалась одним осознанием его силы.

Самкиэль уложил меня на спину, прижимая к лесной земле. Обхватив рукой мой затылок, он нежно прикусил мою нижнюю губу. Я провела руками по его груди и плечам, наслаждаясь его твердыми мышцами. Такими знакомыми, такими моими.

Я бы сожгла любого, кто посмел бы меня удерживать, но с ним чувствовала себя