Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

у моих ног. На ее шее укоризненно зияли два круглых отверстия, а безжизненные глаза смотрели в сторону двери так, словно она все еще ожидала помощи, которая никогда не придет. Я вытер рот тыльной стороной ладони, жалея, что все еще получаю удовольствие от вкуса ее крови. Я что-то узнал, да. Я узнал, что я такой же монстр, как и он.

– Нет, – солгал я. – Ничего.

– Хм. – Каден провел рукой по лицу. – Она, должно быть, ушла на север дальше, чем я думал.

– Должно быть. – Я рассеянно почесал голову. – Тогда я возвращаюсь.

– Нет. – Ответ было кратким, и даже не видя Кадена, я знал, что он осмотрелся, прежде чем заговорить дальше. – Мне нужно, чтобы ты продолжил поиски, но держал ухо востро.

– Для чего?

– Я хочу знать, почему у Нисмеры есть флакон с кровью Исайи и почему она хранит пустой флакон с моим именем. Я хочу знать, чем занималась моя сестра последние несколько столетий и что она планирует.

Я не смог сдержать смех, но постарался замаскировать его кашлем.

– Ты хочешь сказать, что дьявольский Каден не доверяет своей столь же дьявольской сестре? Извини, но это звучит как плохая шутка.

– Кэмерон.

Я заметил кровь на рукаве и рассеянно потер пятно так, словно мог его счистить.

– Разве ты не можешь просто развлечься со своей ведьмочкой вместо Дианны?

– Кэмерон.

– Хм?

– Если перестанешь быть полезным, я тебя убью. Снова.

Воцарилась тишина

Я убрал камень обратно в карман и закатил глаза. Что ж, все прошло отлично. Вздохнув, я посмотрел на женщину, скорчившуюся на земле. Кровь больше не текла из проколов на ее горле, и все равно мой живот урчал, требуя большего. Я сделал глубокий вдох, а затем еще один, прежде чем поднять ее на руки.

– Давай устроим тебе нормальные похороны, дорогая.

Я отвернулся от дома, который был больше похож на хижину, и вышел через черный ход в сторону леса. В моем списке проблем голод был на первом месте. Я не мог рассказать об этом Кадену, и даже если бы это сделал, то он бы мне не помог. Нужно было найти Дианну, умолять ее о прощении и надеяться, что она поможет мне найти Ксавье. После этого она может убить меня. Мне просто нужно найти его.

27

Самкиэль

Впервые с момента встречи с Оримом мы с ним ужинали не наедине. Караван добрался до окраин Фелие – это значило, что уже завтра вечером мы будем во Фладжеране. Как только мы разбили лагерь и разожгли костер, к нам присоединились еще несколько заключенных – они притащили большие бревна и уселись у нашего очага.

Орим прочистил горло и потер затылок, когда к нам подошел еще один заключенный.

– Я рассказал им о том, как ты спас меня, и, возможно, упомянул об освобождении торука.

Я опустил ложку, уставившись на него.

Он усмехнулся.

– Ты официально самый сильный из нас, поэтому они хотят держаться рядом с тобой. Поверь мне, все это часть моего гениального плана.

Я стиснул зубы и покачал головой, но ничего не сказал, помешивая эту чертову липкую кашу. Мой пустой живот даже не заурчал. Я ощущал внутри ноющую пустоту – не знаю, было ли дело в фиолетовых венах вокруг моей раны или в беспокойстве за Дианну. Заключенные рядом с нами тихо переговаривались, стараясь не привлекать внимания охранников.

– Итак, откуда ты?

Только когда Орим подтолкнул меня, я понял, что вопрос был адресован мне. Я не привык, чтобы кто-то из заключенных со мной разговаривал, но теперь, подняв голову, я встретился взглядом с дюжиной пар глаз, пристально смотревших на меня.

Я покачал головой, посмотрев на гнома, который задал вопрос. Из-под спутанной бороды виднелся шрам, пересекавший подбородок и губы. Его руки были такими же мозолистыми, как мои, – я знал, насколько он силен, несмотря на свои размеры. Не хотел бы я с ним сразиться.

– Я? – спросил я. – А как насчет тебя? До гор Тарнеш не так-то легко добраться, а твой народ слишком силен и горд, чтобы сдаться без боя.

Гном ухмыльнулся во все зубы – улыбка сделала его лицо мягче, как будто мои слова придали ему уверенности, в которой он нуждался. Он гордо выпрямил спину, напоминая, к какому роду принадлежит.

– Должно быть, ты недолго был членом Ока, если задаешь нам вопросы.

Тон был резким и вызывающим. Мужчины затихли – все перестали есть, некоторые уставились в свои миски.

Обладатель этого голоса, сгорбившись, сидел вдалеке от остальных. Он держался в тени, фигура казалась массивной и крепкой, а потертая ткань скрывала лицо.

– Да, – пришлось согласиться. – Я присоединился недавно. Нисмера отобрала у меня семью.

Это была не ложь – может, небольшое искажение правды, но все же не ложь. Она отняла мою семью. Тишину нарушало только потрескивание поленьев. Кто этот человек и почему другие так напряглись, когда он заговорил? Я не мог разглядеть его лица, да и он, судя по всему, не хотел, чтобы его видели, но я заметил отблеск наручников на его запястьях. Я видел их лишь мельком, но обратил внимание, что они отличаются от оков остальных заключенных. Интересно, почему все вокруг так напуганы?

– Она берет все, что хочет.

Он хмыкнул, и я почувствовал облегчение остальных – как будто они боялись, что он на меня набросится.

– Они называют ее сумасшедшим мясником. Многие думают, что она что-то прячет под своим процветающим городом счастья и создает там монстров.

– Монстров?

Он проворчал в знак согласия.

– Никто не знает наверняка, но мы предполагаем, что Кровавый Насмешник ей помогает. А теперь, когда вернулся другой брат, он создаст для нее армию зверей, и тогда ее никто не остановит. Мы обречены, потому что наша единственная надежда растворилась в небе.

Один из заключенных вздохнул, отставив свою миску в сторону, как будто осознание реальности вызывало у него тошноту.

– Кровавый Насмешник? – спросил я, и все посмотрели на меня. – В Оке такие титулы не используют.

Заключенный, сидевший с другой стороны костра, тоже подал голос:

– Кровавый Насмешник – это тот, кто может убить тебя одним взглядом. Я видел это однажды, когда она отправила его в мятежную деревню в Напиле. Он оторвал голову парню, даже не двинув пальцем. У него даже глаза из крови.

Иг'Моррутен. Исайя. Он мог контролировать кровь. Я опустил взгляд, согнув руку в локте. Это объясняло, почему я не истек кровью на останках Раширима.

Заключенный отхлебнул супа, прежде чем указать ложкой на остальных.

– Не