Мастер драгоценных артефактов - Александр Майерс

Они работали при чадящих факелах, что было неудобно, вредно для глаз и просто пожароопасно.

Электричество в усадьбе имелось, конечно, но слабое. Старый, еле живой ветряк на холме и пара потрескавшихся солнечных панелей на крыше обеспечивали током лишь несколько комнат. На всё имение его не хватало.

Да и проводка была дерьмовая, а часть её я уже успел вырвать из стен и пустил на свои поделки.

Я узнал, кстати, что в городе, да и у богатых дворян, вроде того же барона Тернова, с электричеством было всё в порядке.

Ну и пусть. Мне электричество, в принципе, и не очень-то нужно. Я могу обойтись магией.

Взял три слабеньких, но чистых кварца и принялся за огранку. Потом нанёс на каждый кристалл микроскопическую рунную схему. Причём довольно сложную: поглощение рассеянной мировой маны, её аккумуляция в кристалле и последующее преобразование в свет.

Такие светильники могли светить два-три месяца, а то и больше, прежде чем потребовалась бы ручная «дозаправка» от более мощного источника. Например, от спящей ведьмы.

Когда три кристалла были готовы, встал вопрос о форме. Просто вставить их в стену было бы скучно. И тут я вспомнил про те самые красивые, перламутровые рога оленя, которого я подстрелил.

Я взял их, очистил, отполировал до благородного блеска. Затем закрепил три кварца между отростками рогов, создав изящную композицию.

Получилась не просто люстра, а настоящее произведение искусства в духе лесного лорда.

Я повесил эту красоту на потолок в кухне, выслушал благодарности от поварихи и довольный отправился на улицу. Свежим воздухом подышать.

Дела потихоньку начинали налаживаться. Запасы мяса имеются, башня строится. Даже гуси по двору ходят как-то бодрее, зная, что их пока не пустят на суп.

Люди стараются. Появилось неуловимое ощущение не просто выживания, а настоящей жизни.

Вызвав к себе Макара, я спросил его, как обстоят дела в деревне. Старик, потирая бороду, отрапортовал, что вроде бы всё спокойно, работа идёт, но…

— Людишек новых подвалило, господин. Беженцы, поди, с юга. Говорят, там инсектоидов тьма стала, даже какой-то городок захватили. Вот и бегут оттуда.

— Понятно, — хмыкнул я. — Поеду, посмотрю.

Дорога до деревни заняла не больше получаса. И уже на подъезде я увидел изменения.

На самой окраине, там, где раньше был пустырь, вырос целый посёлок. Не дома, конечно. Шалаши, несколько потрёпанных палаток и даже пара землянок.

Я нашёл старосту Степана возле колодца. Он что-то суетливо объяснял группе своих мужиков и, увидев меня, бросился навстречу.

— Ваша милость! Не ждали вас!

— Давно ли у нас столько новых людей появилось, Степан? — спросил я без предисловий, кивая в сторону шалашей.

Староста вздохнул, развёл руками.

— Да вот, последние дни подтягиваются. Беженцы. Куда их, бедолаг, девать? Не бросать же в беде.

— Тогда почему они тут живут как попало? — продолжил я. — Если уж приняли, надо бы и условия обеспечить. Хоть какое-то подобие нормального жилья, а не эти… конуры.

Степан смущённо развёл руками.

— Да домов-то свободных нету, ваша милость. А они себя ещё и не показали толком, кто есть кто. И работы, если честно, особой для них нет. Себе бы прокормиться…

— Вот как раз по работе я и пришёл, — перебил я его. — Есть задача. Для начала — перевозить пустую породу от шахты сюда, в деревню.

— Породу? Зачем она тут? — удивился староста.

— Возите пока, там решим, — отмахнулся я. — Строить что-нибудь будем. День и ночь возите!

Степан побледнел.

— Ночью-то? Ваша милость, да ночь в наших краях — страшное время… Инсектоиды, бандиты…

— Ну, я имел в виду от рассвета и до заката, — поправился я. — Если нужно, можете в караваны собираться, для безопасности.

— Караваны — это долго, да и внимание лишнее привлекает, — Степан покачал головой. — Разбойнички могут позариться. Проще уж маленькими отрядами. Но есть проблема: мы медленно будем таскать. Дорога от шахты сюда неровная, пригорки ещё, грязь после дождей. Тяжело же.

— А на хрена вам лошади? — спросил я.

Степан посмотрел на меня так, будто я спросил, почему они не летают.

— Да какие лошади, ваша милость? У нас на всю деревню три клячи. И то две — ваши, это вы нам тогда, после разборок с бандой, подарили.

Тут до меня окончательно дошло. Лошадей здесь, в этой глуши, конкретно не хватало.

Я вздохнул, делая быстрые расчёты в уме.

— Хорошо. Выделю вам двадцать лошадей.

Степан аж охренел. Его глаза округлились, он закашлялся и выкрикнул:

— Д-двадцать⁈ Ваша милость, да это же… целое состояние!

— Господин сегодня щедрый. Только учтите, есть их нельзя, — строго предупредил я, глядя ему в глаза. — Это рабочие лошадки. Таскайте пока что камни. Потом разберёмся, что с ними делать дальше. И следите за лошадьми, чтобы не украли. Это теперь ваша ответственность.

Пока староста приходил в себя от моей щедрости, я перешёл ко второму пункту.

— И ещё. Я хочу, чтобы к моему имению была построена нормальная дорога.

— Так она же есть… — неуверенно начал Степан. — Нормальная — это какая?

— Позови тех, кто в строительстве разбирается, — велел я.

Через несколько минут передо мной стояли трое мужиков — один бывший каменщик, и двое просто самых умелых и здравомыслящих деревенских старожилов. Я взял палку и начал рисовать на утрамбованной земле, объясняя на пальцах.

— Вот грунт. Копаем канаву, глубиной пару локтей. На дно — крупный булыжник и битый камень. Щели между ними оставляйте, они сыграют роль дренажа. Потом слой помельче — гравий, щебень. Трамбуем. Потом — песок. Снова трамбуем. По краям — небольшие канавки для стока воды. Понятно? Основание должно быть прочным, чтобы дорога не проваливалась и не размывалась.

Они смотрели на мои рисунки, переваривая информацию. Каменщик, которого звали Прохор, кивнул первым.

— Понимаю. Долго это, конечно… А как же в усадьбу к вам ездить, пока мы тут копать будем?

— А вы новую дорогу рядом прокладывайте, — ответил я. — Не на том же самом месте. Просто подготавливайте участки пока что. Вам сегодня привезут несколько лопат.

— Да у нас лопаты есть, — пробурчал один из мужиков.

— Не-а, — покачал я головой. — Деревянными задолбаетесь копать. Вам металлические, нормальные лопаты привезут. И кирки.

По лицам собравшихся было видно, что их не очень-то